— Так, — сказал Розовски. — Значит, шутка. Кто, говорите, вас попросил?

— Какое это имеет значение? — мрачно спросил Геннадий. — Вы же сказали, что она вляпалась в неприятную историю. Я так понял, что эта самая, помешанная на астрологии. Что неприятная история связана чуть ли не с убийством. И вроде бы из-за этого проклятого гороскопа. Выходит, я во всем виноват! — Он немного помолчал и добавил: — А когда я увидел, что вы возвращаетесь, тут уж… — он махнул рукой.

— Поэтому вы и удрали? — спросил Натаниэль.

— Почему же еще?

— А бумаги со стола зачем унесли?

Геннадий тяжело вздохнул.

— У меня дурацкая привычка, — сказал он. — Я вечно пишу что-нибудь, о чем думаю в данный момент. На разных клочках. Машинально. Вот я и испугался, что…

— … что вас может выдать какая-то фраза, неосторожно записанная на обрывке бумаги, — закончил Натаниэль. — Знаете, если вас и выдало что-то, так это ваш внезапный испуг и бегство. После моего визита в редакцию… Ладно. Я все-таки прошу вас назвать этого человека.

Гена молчал. На лице у него опять появилось выражение настоящего мальчишеского упрямства.

— Гена, — сказал Розовски. — Вы меня слышите? Если вы не назовете этого человека, полиция будет считать вас организатором преступления. И весьма тяжелого.

Лиора, до сих пор слушавшая молча, бросилась к парню.

— Ты с ума сошел?! — закричала она. — Это же он тебя подставил, как пацана! Ты же теперь за него отвечать будешь!

— Именно так, — подтвердил Натаниэль. — Лиора полностью права.

Гена решительно раздавил недокуренную сигарету в пепельнице и сказал:

— Мы с ним познакомились месяц назад, на выставке. Это была единственная выставка, в которой я участвовал. Выставка художников-репатриантов. Проходила в «Мерказ-а-тмунот». И ему понравились мои работы. Он даже купил две. Я увидел, подошел. Представился. Ну что… Приятный мужчина, при деньгах. Разговорились. Он узнал, что я работаю в газете. Иногда помещал через меня рекламы своей фирмы. Иногда просил оценить чужие работы. Вот и все.

— Прекрасно, — Натаниэль поощряюще улыбнулся. — И его зовут…

— Шломо Меерович, — ответил Гена и снова помрачнел.

Поощрительная улыбка детектива превратилась в оскал. Увидев это, Гена занервничал.

— Что вы так смотрите? — спросил он дрожащим голосом. — Это правда, больше никаких дел… Не верите? Можете спросить у него самого!

— Ну да… — деревянным голосом ответил Розовски. — На спиритическом сеансе.

— А?.. — Гена непонимающе посмотрел на сыщика. — Что вы сказали?

— На спиритическом сеансе я его могу спросить… — пробормотал Натаниэль. — Вы случайно, не медиум? Может, прямо сейчас и проведем?.. Ладно, это я от плохого питания. Не обращайте внимания… — Розовски поднялся, прошелся несколько раз по комнате. — Так, так… — Он остановился перед Геннадием. — Это точно? — спросил он. — Вы уверены в том, что вас просил Меерович?

— Конечно. А в чем дело?.. — его глаза испуганно расширились. — То есть… это его?.. — прошептал Гена.

Розовски вздохнул.

— Вспомните еще раз, если можно — дословно. Как именно он попросил вас?

Гена задумался.

— Ну как… Пришел в редакцию, в отдел рекламы. Что-то там давал… Какие-то изменения в объявлении. Потом подошел ко мне. Дал текст.

— Тот самый, который вы потом поместили в газету?

— Тот самый.

— Он сказал: «Мы хотим разыграть?»

— Да.

— И не называл, кто это «мы»? — спросил Розовски со слабой надеждой в голосе. — Он не называл второго шутника? Или шутницу?

— Нет, не называл.

— Понятно… Хорошо, у меня больше нет вопросов. Но, возможно, они появятся у полиции. Или у прокурора. В любом случае, вас вызовут официальным извещением. Надеюсь, вы не сбежите. От вас потребуются только свидетельские показания, не более того… Мой вам совет, — сказал Розовски, подойдя к двери, — относитесь к своим обязанностям серьезнее. То вы Ленину ищете партнера в Беер-Шеве. То сомневаетесь в мужских способностях сильных мира сего. А то подсовываете наивным людям фальшивые гороскопы. Не надо, ладно? Если в следующий понедельник от имени Ясира Арафата вы объявите войну Новой Гвинее — поверьте, я ничем не смогу вам помочь… — Он рассеянным взглядом окинул салон, задержался на абажуре. — Все-таки, где-то я эти фигурки видел… — пробормотал он, ни к кому не обращаясь.