— Час от часу не легче, — произнес полковник. — Как это переводится? Львиное сердце? Теперь понятно, почему его называют Ричардом. Хотя имя Джон Смит наверняка вымышленное. Нужно навести справки об электронной фирме…

Вечером позвонил Калмыков. Берестов рассказал ему, что похитивших его архаровцев поймали, заказчик, Ричард — Львиное сердце, опознан. Еще журналист рассказал коллеге, что такой медицинской фирмы, представителем которой является мистер Ричард, в Лондоне нет, но есть электронная фирма с таким названием.

— «Харт Лайанс», — пробормотал Калмыков задумчиво. — Что-то знакомое. По-моему, какой-то скандальчик про эту фирму в «Деловой газете» проходил. Подожди-ка, я посмотрю в архиве.

Калмыков минут на десять канул в небытие. А когда объявился, голос его был взволнованным.

— Слушай, точно! Мы об этом писали. В 1996 году эта фирма разработала микрочип, который представляет собой единую электронную карту. То есть у нас еще не пришли к единой электронной карточке. На метро у нас одна карта, в банк другая, куда-то там еще третья и так далее. Мы еще практически живем без электронных карт. Англичане до недавнего времени таскали их целую стопку. Но в последнее десятилетие они пользовались только одной карточкой, уместив на ней все: от счета в банке до медицинского полиса. Сам понимаешь, что если потеряешь эту карту, то тебе конец. Ты уже не человек, потому что в ней зафиксировано все — начиная от паспортных данных, кончая будущим номером твоей могилы. И вот эта фирма, «Львиное сердце», разработала микрочип, который внедряется в ладонь и, можно сказать, ты на всю жизнь застрахован от потери карточки. Заходишь в метро, приставляешь ладонь к электронному табло и проходишь. Приходишь в банк приставляешь ладонь к автомату и снимаешь деньги.

— Так это же очень удобно!

— Не спорю. Это удобно! Тем более, что ладонь, как будто самой природой предназначена для микрочипа. Дело в том, что для его питания нужна колеблющаяся температура. В человеческом организме она только в двух местах: в ладони и на лбу.

— Так! Начинаю соображать! Продолжай!

— Одним словом, в 1996 году английская фирма «Heart lions» изобрела такой микрочип и официально пригласила добровольцев участвовать в эксперименте.

— И добровольцев, конечно, не нашлось.

— Этого я не знаю. Знаю только, что Национальный совет безопасности категорически запретил всякие эксперименты с вживлением микрочипов в тело человека. Догадываешься, почему?

— При помощи него можно шпионить за людьми?

— Шпионить — всего лишь цветочки! Если это дело поставить на поток, то армия практически будет не нужна. Все будет под электронным контролем, даже мысли. Да что мысли! Человека можно превратить в послушного, безвольного зомби — чернорабочего, солдата, киллера, которым не нужно платить. Влияние микрочипа на волю человека в тысячу раз сильнее, чем действие гипноза, потому что он находится в непосредственной близости от головного мозга и действует постоянно.

— И можно заставить человека выброситься с двенадцатого этажа?

— Хоть с тринадцатого.

— Ну все, старик! Я звоню Кожевникову. Пусть делает эксгумацию «новых киллеров».

На другой день утром в кабинете Дрянцова раздался звонок. Звонили из больницы. Врач сообщил, что состояние Антона Баскакова благодаря его жене, которая сутками дежурит у его койки, вполне удовлетворительное. Его уже можно выписывать, но Баскакова держат исключительно по просьбе следователя. А скрипач, между прочим, намылился домой.

— Еще хотя бы пару дней можете его продержать?

— Могу. Но у него полное право уйти под расписку.

Дрянцов собрался и срочно выехал в больницу к Баскакову. Но прежде заехал в концертное агентство «Орфей» на Ленинградском шоссе.

Офис был шикарным. С одного взгляда было видно, что агентство далеко не бедствует. Площади были обширными, несмотря на то, что в международной фирме насчитывалось не более двух десятков сотрудников. Полы устланы коврами, стены завешаны картинами, с потолка свисали замысловатые светильники. В обширных холлах раскинулись зимние сады, на стенах мозаика. Сотрудники все одеты с иголочки, женщины в драгоценных украшениях, мужчины в дорогих костюмах и галстуках. Даже охрана, стоящая у двери навытяжку, была в прекрасно отутюженных брюках, белоснежных сорочках и стильных пиджаках.

К следователю отнеслись довольно подозрительно. На вопрос, есть ли у кого-нибудь из сотрудников автомобиль «Ауди» серого цвета, недоуменно пожали плечами. Наконец, после каких-то недомолвок и многозначительных переглядываний, твердо ответили, что серого «Ауди» ни у кого нет. Это единственное, что удалось выяснить следователю. По всем остальным вопросам советовали обращаться непосредственно к шефу Виктории Эдуардовне. Так бы и ушел следователь ни с чем, если бы на выходе не увидел белобрысого парня, который явно хотел пройти в офис, но его не пускали. Лицо посетителя было обиженным. По тому, как к нему относилась охрана, можно было догадаться, что он здесь не в первый раз. Следователь подошел к нему и спросил:

— Вы что-то хотели в этом агентстве?

— А вы кто? — недружелюбно спросил молодой человек.

Когда Дрянцов представился, глаза парня радостно вспыхнули.

— Идемте сядем внизу в кафе, я сейчас вам такое расскажу про это хваленое агентство.

Дрянцов заметил, как на лицах охранников «Орфея» появилась некоторая озабоченность, когда он вместе с молодым человеком направился к лифту. Когда они спустились в кафе и заказали по кружке пива, парень произнес:

— В этом агентстве работают жулики! Они нагло заныкали мою пьесу для флейты с оркестром. Я свое сочинение дважды слышал в Европе под чужим авторством.