Иностранец указал на рентгеновский аппарат у стены. Берестов покорно взошел на него и прижался к экрану. Иностранец сел напротив.

— Неплохо, — произнес он. — Легкие хорошие. Еще бегаете без одышки. Очень жаль, что вы не стрелок. Мне сейчас нужны стрелки.

— Что вы все заладили: «Мне да мне!» — произнес в раздражении Берестов. — Вы кто здесь? Господь Бог?

— Забудьте о Боге, — произнес иностранец. — Теперь вы будете служить только мне.

— Откуда такая уверенность? — возмутился Берестов.

Иностранец поднялся с места и широко улыбнулся.

— Не только служить, но и поклоняться мне, как Богу. А кто не будет служить и поклоняться мне, тот будет убит.

— Да вы зверь! — удивился Берестов.

— Совершенно верно, — качнул головой иностранец. — Я — зверь. Это про меня сказано в тринадцатой главе Апокалипсиса: «И дано ему было вложить дух в образ зверя, чтобы образ зверя говорил и действовал так, чтоб убиваем был всякий, кто не будет поклоняться образу зверя. И он сделает то, что всем — малым и великим, богатым и нищим, свободным и рабам — положено будет начертание на правую руку их или на чело их». Так что, Берестов, готовьте свою правую руку и лоб. Я вас буду метить.

Маргарита в ужасе закрыла рот и, издав короткий стон, попятилась назад. Он смотрел на Маргариту мутными и совершенно безумными глазами, сжимая в дрожащей руке окровавленный скальпель и, кажется, совсем ее не узнавал. Около двух минут они молча смотрели друг на друга, наконец, он, качнувшись, угрюмо двинулся на нее. Маргарита с визгом кинулась на второй этаж, забежала в спальню и забилась в платяной шкаф.

Через некоторое время она услышала на лестнице его тяжелые шаги. Они протопали в музыкальный зал, затем в кабинет, наконец в соседнюю спальню и зловеще направились к ней. Он переступил порог спальни и остановился. Несчастная услышала, как его рука заскользила по стене, наткнулась на выключатель и зажгла настенную лампу. С минуту было тихо, после чего его шаги стали тихо приближаться к шкафу.

Уже наполовину отключившаяся Маргарита почувствовала, что он остановился рядом. Она даже услышала его шумное дыхание, но преследователь почему-то не спешил распахнуть дверцы. Маньяк минуты две безмолвно принюхивался у шкафа, затем неожиданно постучал. От этого стука сердце девушки провалилось в бездну. Она мысленно попрощалась со всеми, и сознание ее уплыло.

— Маргарита! — услышала она откуда-то со стороны. — Я чувствую по запаху, что вы здесь. Я очень болен. Мне нужно поспать. Извините, что невольно напугал вас. Я не хотел. Вы ложитесь здесь и ничего не бойтесь. Завтра я буду в норме.

В ту же минуту шаги его стали удаляться. Но за порогом он остановился, и девушка услышала:

— Знайте, что вы мне очень дороги.

Он ушел, но Маргарита еще долго сидела в шкафу. Она дважды засыпала, но дважды рывком встряхивала голову, не позволяя себе заснуть. «Как можно спать, когда он рядом?» — думала она, и снова усталость сползала откуда-то сверху, наваливалась и клонила ее голову вниз. «А не перейти ли действительно на кровать? — было последней ее мыслью. — Ведь если сегодня суждено ей быть расчлененной, то пусть лучше это сотворят с нею во сне».

Как бедняжка наутро оказалась в разобранной кровати, для нее осталось загадкой. Утро было на редкость солнечным. За окном уютно шелестело и чирикало. Лучи солнца были разбросаны по стенам спальни, И казалось, что этот райский уголок сотворен из чистого золота.

Маргарита подняла голову и прислушалась. В доме царила невероятная тишина. Она поднялась с постели и вдруг с удивлением обнаружила, что ни джинсов, ни джемпера на ней нет, а сама она в каком-то шелковом кружевном пеньюаре. Она сунула руку под пеньюар. Трусики, слава богу, были на месте, но бюстгальтер отсутствовал. Его вместе с джинсами и розовым джемпером она нашла на пуфике. Джинсы и джемпер были сложены аккуратно, и именно ее рукой. За это она могла дать палец на отсечение.

Маргарита оделась и как можно тише поцокала по лестнице на первый этаж. Она уже почти спустилась до конца, как вдруг услышала сзади шаги. Девушка испуганно обернулась и увидела его, выходящего из соседней спальни. Он был в дорогом бежевом халате, в роскошных меховых тапочках и с огромным пластырем на лбу. Глаза его светились, на лице сияла широкая улыбка.

— Доброе утро, Маргарита! — произнес он обаятельно. — Как вы спали?

— Прекрасно спала, — скороговоркой произнесла она.

— Я тоже прекрасно спал. И, кажется, неплохо себя чувствую. А вы себя как чувствуете?

— Нормально, — сухо ответила Маргарита.

Он чутко уловил ее настроение.

— Извините, я вчера вас напугал. Ей-богу, это произошло ненароком. Вас нужно было сразу отнести в спальню, но вы так трогательно задремали в кресле, что я не посмел вас тревожить.

— А что это вчера вы делали со своим лбом? Вы помните?

Улыбка моментально слетела с его лица. В глазах появилась растерянность и тревога.

— Я все помню, дорогая Маргарита. Придет время, я вам все расскажу. Но сначала мне нужно снова обрести себя…