– Приятно принадлежать мудрой, милосердной женщине, – он потянулся чтобы поцеловать мою руку.

Это было слишком! Я резко выдернула ее.

– Не прикасайся ко мне, дроу!

Я отшатнулась, вставая. Мне хотелось рассмеяться ему в лицо. Он назвал меня милосердной! Если бы он знал, куда мы идем!

– Что тебе сделал мой народ? – его голос звучал спокойно, даже с некоторой надеждой.

– Научил ненавидеть таких как ты, – ответила я, отворачиваясь, чтобы скрыть дрожь в руках, – и выживать.

Я отошла к костру, стараясь не смотреть на него, но знала, что он продолжает наблюдать и оценивать. Я не выдержала и прошипела:

– Ты мне противен, дроу. До тошноты. Так что можешь не притворяться милым мальчиком. Я знаю твою подлую натуру. Знаю, что ты только и думаешь о том, как освободиться. И у тебя не выйдет.

– Разве хороший муж станет думать о том, как сбежать от жены? – не растерялся Зан. – Я думаю о том, как бы тебя защитить. Или… услужить иначе…

Этот намек мне совершенно не понравился.

– Если ты чего-то хочешь, скажи прямо! А я уже решу дать ли тебе это.

Зан позволил себе улыбнуться. Он нарочито медленно натянул свою рубашку и не торопился надевать поддоспешник. Ткань обтянула плечи и я уверена, что он специально их напряг, давая мне рассмотреть себя. Посмотрел мне в глаза, проверяя заметила ли я его маневр и поняв, что попался, тут же опустил взгляд.

И в этот момент он был на него похож до жути. Коварный тон и осторожный взгляд, умения подстроиться так, чтобы все получилось так, как выгодно ему.

Не знаю, что Зан планировал изначально попросить, но его следующая фраза застала меня врасплох:

– Госпожа, отдай мне кольчугу. Она тяжелая и оттягивает тебе плечи, а я мог бы ее починить. Я понимаю, что твоя ненависть против того чтобы я был защищен, – он сделал небольшую паузу и опустил глаза. – Но пусть кольчуга хотя бы будет целой, когда решишь ее продать. Это вызовет меньше вопросов, и ты выручишь за нее больше.

Я почувствовала, как к щекам приливает жар. Не то чтобы я стыдилась. Жизнь научила меня делать то, что необходимо. Но смотреть ему в глаза и отказаться отдать его собственные вещи почему-то оказалось выше моих сил.

– У меня был инструмент и проволока, – продолжал Зан спокойно, без тени упрека. – Думаю они тоже найдутся в твоем мешке, госпожа.

– Не твое дело, что в моем мешке!

– Не мое, – вежливо согласился он. – Но я хочу сделать твою жизнь комфортнее, госпожа. Позволь мне это.

В его тоне было что-то… знакомое. Терпеливая, мужская настойчивость, которая не спорит, а просто предлагает решение.

– Бери! – я почти выкрикнула это, лихорадочно роясь в сумке. Сначала швырнула ему небольшой мешочек с инструментами, затем пришлось приложить усилие, чтобы вытащить кольчугу.

Он подхватил её на лету с той же легкостью, с какой ловил свой меч.

– Благодарю, госпожа.

Зан расстелил кусок ткани, раскладывая инструмент и тут же принялся за работу. Его пальцы замелькали, заменяя разорванные звенья, устраняя прореху.

– Похоже тебе часто приходилось этим заниматься, – попыталась его уколоть.

Зан бросил на меня быстрый взгляд и не отрываясь от работы, чуть приподнял бровь и ответил:

– Я работал при кузне кольчужником, госпожа. Эта кольчуга тоже моей работы.

В его словах прозвучала гордость. Без гонора, хвастовства или чувства превосходства. Простая уверенность мастера в том, что он сделал нечто качественное.

Отвечать на это я ничего не стала. Еще возомнит о себе что-нибудь.

Зан продолжал улыбаться и работать даже когда я отвернулась, устраиваясь для сна. Только уснуть не получалось. Ворочаясь, я продолжала наблюдать за тем как свет костра играет на его скулах, на кончиках пальцев, перебирающих металл. И, кажется эта улыбка была искренней. Может быть, он решил что я сплю.

Мне совершенно не нравились взгляды и интонации Зан'тала. Они будили неуместные ассоциации и сравнения.

Мой отец так же улыбался когда погружался в работу. Так же смотрел на мою мать, когда чего-то от нее хотел. Или когда считал себя виноватым. И говорил с теми же интонациями, когда собирался затащить ее в постель.

Милосердное Пламя!

Я сжала веки, пытаясь прогнать образы.

Нельзя! Нельзя проводить параллели и сравнивать.

Зан был слишком похож на него и все же другой.