Хотел было Звягинцев вовсе распрощаться со штартанцем, но вспомнил о полицмейстере. Достал приглашение в конверте, изукрашенном звездами, шариками и виньетками, протянул Альберту. Там на самом что ни на есть штартанском было лично рукой супругой полицейского чина выведено, что дамы ждут писателя фон Пальма такого-то числа о таком-то времени в городской библиотеке по такому-то адресу…

Писака восторга не выказал.

– Это что, – сказал он пришептывая, – какие-то ухарские провинциэл фройляйн айляден меня?

– Фрау, - поправил Андрей и добавил: - С рассказами о вашем творчестве.

– Только меня?

– Только вас, – все сильней раздражаясь, кивнул Андрей.

У него уже шея болела. Лучше б он по городу бегал и котят искал, чем расшаркивался перед этим убожеством.

– Ну ла-адно… – жеманно протянул штартанец. – Я подумаю.

– Уж будьте любезны! – отрубил Звягинцев и сбежал, не забыв втихую сунуть нос на кухню писателя и в прибиральню.

Котят не было ни следа, и сыщик выдохнул. Этот самовлюбленный индюк их бы голодом уморил. Или прикидывается не от мира сего?..

А в сенях за дверью квартиры встретил его Герострат, легок на помине. Недовольный чем-то очень. Нашипел, обругал матерно, по-своему, по-кошачьи. И, хвост задрав, ускакал вперед Андрея вниз по ступенькам. И что вот он этим хотел сказать? Что не виноват Пальма? Иди пойми!

Выйти на легкий морозец на улицу было полным счастьем. Не пахло пыльными бумагами, не надо было кривляться и жеманиться в дипломатических экивоках. Снег похрустывал под сапогами, и настроение поднималось. Звягинцев шел в полицейскую управу доложить о штартанце и выводах по его поводу. Этот, в отличие от Футикова, все же не сгинул. Ну и господина Жимаймо следовало порадовать, что будет дамам фон Пальм в клубе книжном.

И тут настроение снова упало.

Хотя с чего бы? На эту пару молодых людей и глядеть было приятно. Аккуратно одетые, румяные, веселые, они буквально ссыпались с лестницы почтамта. Андрей отвернулся – стало обидно: он тут носится, со всякой швалью иноземной политесы разводит, а помощница с княжичем веселится, вместо того чтобы поручение выполнять. Но тут Марина сама позвала его, замахала рукой в варежке.

И, сияя улыбкой, кинулась навстречу:

– Андрей Ильич, мы все про него узнали! Про фон Пальма этого, - сообщила радостно.

Сыщик сарказма не сдержал, известив, что и без весточки от Клюевой со штартанцем пообщался, прождав напрасно.

– Добрый день, господин Звягинцев, - выступил вперед юный Володенский.
– Вот, смотрите, - он протянул депешу. – Вы же вроде в первой гимназии учились, должны хорошо знать штартанский.

Это что, вот эта мелочь ему здесь экзамен, что ли, устраивает?! Андрей выхватил листок, пробежал по нему взглядом и на миг о раздражении на княжича забыл. Вот что было со штартанцем не так! Телеграмма извещала, что барон фон Пальм, отец Альберта, срочно выезжает, чтобы забрать домой больного сына, и от души благодарит людей, его известивших о местонахождении беглого скорбного душой бедняги. Альберт-то, как оказалось, шизофреник, склонный к клинической графомании! И он умудрился дать деру из частной клиники, где пребывал. Далеко убежал, ничего не скажешь.

Андрей с трудом подавил желание скомкать телеграмму и на благородных помощников наорать. Тихо так наорать в своей манере, почти не повышая голоса. Но сдержался, поблагодарил за сведения, хоть и не преминул носом ткнуть Клюеву, что много на себя берет. Ишь, уполномоченная помощница полиции она! Да еще и Михаил Владимирович защищать ее кинулся. Этот-то хоть и впрямь княжич, правда, наследный ли? Ну да бог ему судья, красавчику этому. Тьфу мужчине таким смазливым быть. И словно котята за пазухой скреблись от каждого взгляда на юношу, державшего за руку его, Андрея, помощницу.

Потому Звягинцев поспешил сухо распрощаться с молодежью и, как и собирался, в управу зашагал. Злился, сам не зная отчего. А на месте еще и Никита добавил: ржать начал. И над Пальмой, и над пропажей Футикова. Мол, уединился тот где-то с бутылочкой винца, а то и горячей вдовушкой, а Андрей напраслину на человека возводит, потому что самому ему такого счастья не дано.

– Бросай ты эту версию, как бесперспективную, – приказал он внутренне кипящему сыщику.
– Не с чего ему в наши дела лезть. А полезет – я ему пропишу ижицу.

И сделал вид, будто закатывает рукава.

А вот привлечение Костика Максимова и прочей мелюзги к обследованию города на предмет котячьего писка Сторинов всецело одобрил. Тем более что дети в такие углы залезть могут, куда взрослому не проскользнуть. Помнил околоточный, как Костик осенью с поисками Ланской им сильно помог.

Звягинцев надеялся уйти и отправиться самому искать подлого журналюгу, раз уж Сторинов так слепо в его невиновность верит, но не тут-то было. У господина околоточного на его счет свои планы имелись. Изволь, стало быть, маг ты наш, в допросах участвовать, каждого иноземного жителя Ухарска проверять на предмет причастности к преступлению. Или хотя бы большую половину, за кем в прошлом имеются учтенные полицией грешки.