Шрифт:
– Чего хорошего? – буркнула Марина, опешив от этого внезапного вывода и резкой смены темы разговора. – И вообще, с чего ты взял?!
– Я на вас смотрел, когда вы танцевали. Сначала чардаш, потом вальс, - совершенно не чувствуя неловкости, легко ответил Мигелито. – Вы были настолько… друг для друга. Даже завидно стало немного.
– Ага, друг для друга, как же. Я для него обуза. Навязалась в ученицы, он теперь дождаться не может, когда уеду. Да еще помолвка эта…
– А что не так с помолвкой?
Марина остановилась, строго посмотрела на княжича.
– Зачем тебе все это, Мигелито?
Он помолчал, тоже остановившись и задумчиво глядя на девушку.
– Моя мать – очень мудрая женщина, - произнес наконец. – Она сказала мне тогда, на балу: «Пригласи танцевать Марину Клюеву, Мигелито. Я уверена, вы подружитесь. А иметь девушку-друга может быть куда интереснее и полезнее, чем девушку-возлюбленную», - он снова помолчал, не обращая внимания на удивление спутницы. – Я, признаться, сильно опасался. Понимаешь, девушки… многие девушки… они…
– Видят твою красоту, оценивают статус и признают достойным объектом охоты. А потом начинают вздыхать и норовят упасть в обморок тебе на руки, - хоть и хотела Клюева пошутить, а улыбка все равно вышла кривой и вымученной.
– А я этого не сделала, да.
– Не сделала. Я видел, ты оценила внешность. Но тебе было все равно…
– Неправда! – усмехнувшись, перебила Марина. – Мне и тогда, и теперь смотреть на тебя доставляет удовольствие. Но я, кажется, поняла. Ты поэтому наблюдал за мной? Обиделся, что вздыхать не начала?
– Нет, не обиделся, - он засмеялся. – Удивился, заинтересовался. Не тобой, прости. Причинами.
– Уф! – девушка вдруг испытала облегчение. Оказывается, все это время она боялась, что княжич начнет признаваться ей в чувствах. Ну, мало ли, зачем он за Наташей начал ухаживать? Может, на ее, Марины, реакцию посмотреть хотел. – Прости, Мигелито, но я рада, что не оказалась героиней твоего романа.
– А я-то как рад! – он снова засмеялся, но вдруг посерьезнел и протянул вперед руку, как для пожатия: - Марина Клюева, ты станешь моим другом?
– Да! – решительно ответила она.
Позже, вечером Марина из своей комнаты услышала, что кто-то в дверь постучался, но не вышла – уж она-то точно гостей не ждала. Да и поздно уже для визитов, небось, соседка за чем забежала. Ан нет, папенька ее позвал. Как же она удивилась, увидев Звягинцева стоящим у окна в гостиной!
– Андрей Ильич! Случилось что?! – и руку к сердцу прижала.
– Добрый вечер, Марина Викторовна, - улыбнулся сыщик. – Что ж вы так пугаетесь-то всякий раз? Я не с бедой какой к вам, с простым поручением.
– Простите! – покраснела девушка. – Да вы присаживайтесь. Да что ж батюшка вам даже чаю не предложил!
– Не ко времени, Марина, устал я, работы много, домой бы поскорее добраться. Только что вот освободился, да и завтра прямо с утра занят буду. Потому просьба у меня к вам.
– Конечно, Андрей Ильич, - закивала Клюева. – Вы только скажите.
– Скажу. Вы, наверное, слышали, что почтил наш Ухарск своим присутствием некий штартанский писатель. Альберт фон Пальм его зовут. Так вот, штартанца этого мне не то чтобы допросить, побеседовать с ним со всем уважением надобно. А я, представьте, книг его не читал, даже не знаю, чем он так вроде бы знаменит. Потому вас прошу в библиотеку городскую завтра с утра сходить да глянуть, что он там понаписал и, может, что о нем понаписали – в газетах там, в журналах. А то неудобно как-то к эдакой знаменитости валенком необразованным идти.
– Конечно, Андрей Ильич, сделаю, - просияла девушка.
– Умница, - улыбнулся Звягинцев. – А как сделаете, записочку информационную составьте да на столе в конторе положите. Если меня не застанете. Впрочем, скорее всего и не застанете, наверное.
С тем и распрощался, так и отказавшись от чаю.
Но настроение у Марины все равно поднялось, а то ж оно к вечеру, после целого дня без Звягинцева, совсем минорным стало. Хоть и случилось за день много и смешного, и интересного, и важного, а все равно ни Ланской, – такой разный, то веселый не в меру, то серьезный и ответственный – ни аж целый наследник князя Володенского, пожелавший назваться ей другом, не могли одного светлого взгляда заменить.
Глава 8
Звягинцев уже почти собрался к Володенским, чтобы еще раз поддержать семью в их потере и заодно узнать, где проживает репортер Футиков и как он втерся на бал. Во-первых, могли у того оказаться фотографии, которые он придержал для себя, не отдал следствую. Во-вторых… у щелкопера ума бы хватило собственное расследование начать, ведь за сведения о котятах сумму посулили немалую. А когда дилетант в расследование лезет грязными лапами и тем более в газетенке своей его ход пропечатывает – сплошной урон следствию, а преступникам – радость. Они ж каждый чих сыщиков будут заранее знать. Да и сам Футиков мог пострадать: раз уж тати подняли руку на достояние империи, что им какой-то журналист. Не глядя смахнут.