– Андрей Ильич! – закричала девушка, и тот обернулся. Смерил бегущую к нему парочку недовольным взглядом, почему-то задержавшись на Володенском. – Андрей Ильич, мы все про него узнали! Про фон Пальма этого.

– Очень своевременно, Клюева, - хмыкнул сыщик. – Особенно если учесть, что я уже имел с ним беседу, а весточки от вас напрасно прождал все утро.

– Добрый день, господин Звягинцев, - взял на себя переговоры Мигелито.
– Вот, смотрите, - он протянул депешу. – Вы же вроде в первой гимназии учились, должны хорошо знать штартанский.

Андрей сверкнул глазами, выхватил листок, пробежал по нему взглядом. Застыл. Внимательно перечитал снова. Скрипнул зубами, губы его шевельнулись, но вслух ругательства не прозвучали. А потом сыщик, видимо, осмыслил, кому адресована телеграмма. Взгляд его, поднятый на девушку, не предвещал той ничего хорошего.

– Я, конечно, благодарен вам обоим за полученные сведения. Это действительно важно для следствия. Но присвоенных вами полномочий, Марина, я вас лишаю.

– Отчего же присвоенных? – перебил княжич. – Вы сами госпожу Клюеву информацию искать отправили. Скорее уж к ее полномочиям я примазался.

– И совершенно напрасно, ваша светлость, - Звягинцев так же тяжело, как до того на помощницу, посмотрел на юношу. – Ни вам, ни Марине Клюевой лезть в расследование дела государственной важности не можно. Это не детские игрушки. Поищите себе какое-нибудь другое развлечение. Благо, в праздники в них нет недостатка. Честь имею! – обозначил он прощание коротким кивком.

На Марину и не глянул и депешу не отдал, зашагал широко по обледеневшему тротуару и даже не поскользнулся ни разу.

– Почему? – едва слышно прошептала девушка, стараясь сдержать слезы. – Почему он – так?

– М-да… - парень весело хмыкнул. – Давно меня так с разгону в детский манежик не закидывали. Не расстраивайся, подруга. Сдается мне, дело не в тебе. Это я чем-то господину Звягинцеву сильно не нравлюсь.

– Да ты-то тут при чем? – она глубоко втянула носом морозный воздух, тряхнула головой. – Ну и ладно, - ногой топнула. – Пошли, Мигелито, у нас свое дело есть. Напрасно мы столько времени на неблагодарного человека потратили.

– Ну, я бы не сказал, что напрасно, - протянул он. – Времени мы следствию изрядно сэкономили. Но пусть это будет нашим щедрым подарком. Пошли, в самом деле.

Сплетница Щучиха оказалась довольно молодой бабой, лет до тридцати, высокой, но тощенькой, востроносой, с недобрым прищуром небольших серых глаз. Словно насквозь взглядом просверливала. Однако обаяние Мигелито и тут осечки не дало. Уже через пару минут женщина, накинув тулупчик, вышла на крыльцо и завалила незваных гостей горой совершенно не нужных сведений. В дом, правда, так и не пригласила.

Княжич, судя по всему, заскучал от этой бесконечной болтовни, да и подмерз, а Марина слушала внимательно. И не зря. Щучиха никого не видела с большой коробкой, помочь в поиске покупателя впрямую не могла. Однако, сплетничая о соседях, упомянула она художника, живущего на втором этаже дома напротив. Мол, цельными днями стоит за своим мольбертом и на улицу пялится, раз в полчаса мазнет там что-то и снова бдит, одним словом, бездельник. Пуще всего бесило ее, что окна у художника огромные, во всю стену, это ж сколько дров или газу надо, чтобы такое протопить?!

В общем, когда они наконец вырвались из цепких лапок Щучихи, Марина решительно потянула приятеля на другую сторону улицы.

– Куда мы теперь? – не понял парень.

– К художнику, конечно.

– Какому художнику?

– Как – какому? – девушка остановилась и внимательно посмотрела на Мигелито. – Ты что, вообще не слушал, что она говорила?

– Нет. А надо было? – растерялся Володенский.

– М-да… - Марина покачала головой. – Не получится из тебя сыщика. В расследовании любая крупинка информации помочь может. Так что уши надо держать открытыми. Да и глаза. Пошли уже.

Мигелито пожал плечами и двинулся вслед за Клюевой.

А вот с художником им повезло. Приятный дядечка лет сорока поначалу несказанно удивился визиту молодых людей, окинул их цепким взглядом, пробормотал «Какая натура!» и потащил в квартиру. Перво-наперво велел снять верхнюю одежду, завел в жаркую кухню и сунул в руки по кружке горячего, пахнущего лугом и лесом взвара. А когда молодежь слегка отогрелась, перешел к делу.

– Сразу предупреждаю, парень, в натурщики я тебя не возьму. Слишком уж внешность… стерильная. А вот с тобой, милая, я бы поработал.

– Нет-нет! – замотала головой Марина. – Мы не наниматься. Мы спросить вас хотели.

– Ну, если спросить, тогда давайте знакомиться, - усмехнулся художник.

За второй чашкой взвара, к которой добавились еще и вкуснейшие пирожки с капустой, они и не заметили, и как представились, и как рассказали все о своем расследовании, да и не только о нем. Нестор Федорович – так художника звали – слушателем оказался благодарным, умел вовремя и промолчать, и словцо какое нужное вставить. Но вот выговорились ребята, тут он их и удивил.