Не желая выпускать тело Волшебника из виду надолго, она вылетела из спальни и вбежала в соседнюю дверь.

Там царил беспорядок: повсюду валялись тетради и карты. На кровати у стены были скомканы одеяла. Рядом, на тумбочке, стояли два меча с рукоятями, украшенными изумрудами. В углу высились корзины с фруктами фейри — сочными и яркими, не чета сморщенным плодам. Игнорируя резкий запах разложения в этой комнате, которая явно принадлежала Волшебнику, Озма схватила один из мечей и бросилась обратно.

Оз лежал так же, он не ожил. Быстрая регенерация не помогла при смертельном ударе, но из-за темных заклинаний Момби Озма не была уверена до конца.

Подняв меч высоко над головой, она обрушила его на лодыжки мертвеца, отсекая ступни этого ублюдка.

Мощный поток энергии пронзил Озму, заставив её резко вдохнуть. Это было то, что принадлежало ей по праву, то, что она по-настоящему чувствовала лишь однажды. Её магия.

Она кружила и пульсировала внутри неё, соединяясь с каждым нервом, пропитывая каждый дюйм её тела. Но, в отличие от прошлого раза, крылья за спиной не появились.

Озма упала на колени, взяла одну из отсеченных ступней, стащила первый запятнанный кровью башмачок и поспешно надела его на свою босую ногу. Обувь плотно обхватила стопу, тусклое серебро вспыхнуло, как у Оза, и волна магии прокатилась по телу. Отбросив окровавленную конечность, она схватила вторую и сорвала второй башмачок. Ей было плевать на кровь — она надела туфлю, и та засияла яркими серебряными искрами.

Поправив платье, Озма встала, чтобы бежать к Джеку, но замерла от новой вспышки силы. В спине что-то настойчиво запульсировало, будто кто-то стучал в дверь изнутри её кожи. Как только она коснулась ноющего шрама, два бледно-голубых крыла прорвали плоть и ткань платья. Крылья обернулись вокруг неё, словно в объятии.

Слезы брызнули из её глаз — это была та часть её самой, которую она оплакивала больше всего. Со вздохом она улыбнулась и убрала крылья обратно в тело, прежде чем броситься в гостиную к Джеку.

Смерть Волшебника никак не изменила его облик. Голова всё еще была тыквой, конечности — тонкими прутиками, которые можно было легко переломить. Это сделала сила Оза. Но нет — это была её магия, которую использовал Волшебник. Значит, она может вернуть ему прежний вид той же самой силой. Пожалуйста. Обхватив руками его тыквенную голову, Озма прошептала:

— Джексейт Арель Диосилл, вернись ко мне.

Сверкающий синий дым закружился вокруг них. Тело Джека задергалось, его рука-веточка сжала её ладонь. Из недр безликой тыквы донесся приглушенный звук — Джек пытался заговорить.

Руки Озмы дрожали от страха, но тут она поняла ошибку.

— Вернись в свою форму фейри!

Магия хлынула из неё, укутывая Джека, словно одеялом. Голубоватое сияние превратилось в облако оранжевого дыма.

Дым рассеялся так же внезапно, как и появился, явив миру волосы цвета утреннего солнца, веснушки на загорелых щеках и заостренные уши. Джек. По его лбу катился пот, веки дрогнули и распахнулись.

— Ты в порядке, — прошептала она, касаясь его щеки. — Джексейт Арель Диосилл, я освобождаю тебя.

— Знаешь, быть каменной статуей мне нравилось больше, — прохрипел он, медленно садясь. Вдруг его глаза округлились, когда он сфокусировался на ней. — Твой глаз!

— Что случилось, то случилось. — Озма нежно поцеловала его в губы, а затем прижалась своим лбом к его. — Волшебник мертв, моя магия и крылья вернулись.

Он обхватил её руками и усадил к себе на колени.

— Я заберу голову этого ублюдка и скормлю её диким фейри в лесу. Уж после такого он точно не вернется.

Глава 26

Джек

Выйдя из дома Волшебника, Джек первым делом похлопал себя по бедру, проверяя, на месте ли нож. Чтобы вернуться к кораблю и убраться из Оркленда ко всем чертям, им придется снова прорываться сквозь рой гниющих фейри и людей. На этот раз убежать не получится — не с его располосанной ногой. Им придется идти прямо в гущу орды, поэтому он крепко сжимал в руке отрубленную голову Волшебника. Отвлекающий маневр. Закуска. И всё же стоило прихватить в доме побольше оружия. Магия — это прекрасно, но добрый клинок еще никому не мешал.

Джек обернулся, чтобы сказать это Озме, и застыл. Она спокойно стояла перед открытой дверью, а с её ладоней срывались синие искры. Платье на спине было разорвано, и обрывки ткани шевелились под воздействием силы, исходившей от её тела. Пряди волос то взлетали, то плавно опускались, пока искры не превратились в сияние, окутавшее её целиком. Истинная королева.

— Озма? — прошептал он в оцепенении. Так и должно быть? У неё теперь башмачки, а значит, и магия вернулась, но это… выглядело неземным.