Вскоре в ванной не осталось пунша, и Коннор вытащил из шкафа бутылку водки, наполненную где-то на четверть.

— Нам скоро выходить, — сказал Джош. — Последний тур.

— Я никогда не дрочил! — крикнул Коннор и захохотал.

Парни выпили. Все, даже Нейтан и Филлип. Все признались. И ни один не выглядел хоть каплю смущенным, хотя обычно вопросы секса их задевали. Я чувствовала, что слегка покраснела, и уставилась на свой стакан. Затем покосилась на Фрэнки, но они с Негин просто болтали, словно ничего и не слышали. Либерти хихикнула, но руку со стаканом не подняла. Между девчонками явно повисла напряженная неловкость, хотя парни только сильнее развеселились. Дрочить… Даже слово мужское. Это они дрочат. Может, никто из девчонок не выпил, потому что даже не проассоциировал это слово с собой?

Мгновение я размышляла, не выпить ли, но смелости не хватило. Даже Либерти, секси херувим, оказалась недостаточно храброй. Странно, сколь многое в мире остается невысказанным.

Коннор перевернул пустую бутылку вверх дном и воскликнул:

— Вперед!

Артур выудил из шкафа нечто, что я поначалу принял за пышное коричневое платье на коричневых же лямках-подтяжках. А потом он развернул его, и я увидел два нарисованных глаза.

— Это какаха! — весело сообщил он.

— Ага, я вижу. Ты правда в этом пойдешь?

Он залпом допил пиво и бросил банку в ведро, довольно сильно промазав.

— Да, я и в прошлом году его надевал.

— Ты же вроде говорил, что с прошлой вечеринки смайликов ушел с тремя девицами?

— Так и было.

— В костюме какашки?

— Ага.

— Впечатляет.

— Еще бы. Кто знает, может, мне и в этом году повезет.

— Серьезно? — искренне удивился я. — Я думал ты с… ну ты понял. Что ты и Рита…

Артур рассмеялся:

— Если бы.

Вдруг его улыбка угасла, и он уставился на свои ботинки.

— То есть я правда не против… — Но быстро очнулся и вновь стал собой. — А ну-ка, пойдем оторвемся!

Мы забрали остальных соседей с кухни и направились в бар. Бет приклеила к толстовке нарисованную хоккейную клюшку, Барни нацепил подмигивающую улыбающуюся шапочку, а все химики специально сделали футболки с плачуще-смеющимся смайликом в защитных лабораторных очках.

Настолько безумно бар еще ни разу за неделю не выглядел. Куда ни глянь — везде балерины с рюмками, танцующие гроздья винограда и куча народу со светящимися шарами на головах, как попало раскрашенными желтым лицами и нарисованными поверх рожицами.

Артур заметил Дэна и Хассана со своего курса возле стойки, и мы двинулись к ним. Я заказал пиво, и вдруг что-то влажное плюхнулось мне на плечо. Скосив глаза, я увидел ком разваренных спагетти.

— Мне пинту и шот, новичок, — сказал Уилл, забирая спагетти с моего плеча обратно в пластиковую миску, привязанную к его макушке.

— Паста-смайлик, — понял я. — Мне нравится, он прикольный.

— Точно, приятель, я тоже так думаю. — Он хлопнул меня по спине и наклонился. — Слушай, официально мы не рассылаем результаты до следующей недели, но тебе я могу сказать уже сейчас. Ты в основном составе.

— Чую, разговор у них задушевный. — Фрэнки отпила из бутылки. — Уилл так многозначительно лапает Люка Тейлора.

Мы рядком стояли на танцполе и пялились на них. Фрэнки притянула меня к себе за сырное ожерелье и посмотрела в глаза.

— Многозначительно лапает, — повторила Негин и покачала головой.

— А ведь ему полагается делать это с Фиби. — Фрэнки расхохоталась над собственной шуткой, обрызгав нас с Негин голубым джином с тоником.

— Хватит глазеть. Давайте просто потанцуем или еще что? — взмолилась я.

Меня проигнорировали и продолжили наблюдать, так что и я не отвернулась.

— Любовь всей твоей жизни наседает на твоего ненавистного врага. — Фрэнки обняла меня.

— Уилл не наседает. И я не ненавижу Люка.

— То есть любовь к Уиллу ты не отрицаешь? — Она сделала еще глоток, не выпуская меня из захвата. — Он явно пытается вытащить из Тейлора информацию о тебе.

— Люк Тейлор ничего обо мне не знает.

Но меня опять проигнорировали. Фрэнки приложила ладонь к уху, будто вела репортаж в прямом эфире:

— А теперь Люк говорит: «Отказавшись от квиддича, я совершил величайшую ошибку в своей жизни. Я просто был напуган красотой Фиби. Да, жалкое оправдание для мужчины. Но теперь мое сердце бьется ради нее. Тоскует по ней. Я буквально готов умереть за нее. Она моя первая, моя последняя, моя единственная».

Негин нахмурилась:

— Как-то жутковато.

Фрэнки стиснула мое плечо:

— О боже, и вот этот жест Люка, видишь? Он означает «за нее я буду сражаться с тобою насмерть, Уилл». А еще «встретимся на рассвете у торговых автоматов, захвати пистолет, и пусть победитель получит сердце Фиби».