Люди, обитавшие в Веире, с непривычки щурились от яркого света, но быстро адаптировались к внезапной перемене. А вот вампирам пришлось нелегко. Свет солнца обжигал их бледную кожу, и от него болели огромные и чувствительные глаза вампиров. В светлое время суток воины оказались совершенно беспомощны — они просто ничего не видели. И только ночь приносила облегчение страдальцам. Старейшины, заседая в зале Совета, мрачно перебирали все возможные варианты избавления от солнечной напасти, но ничего путного придумать не могли. Единственное, что вспомнил один из приглашённых командиров патруля, это способ, которым в своё время вампиры Григота спасались от яркого света — закопчённые стёкла. Они были неудобны и полностью не защищали глаза, но с ними хотя бы вампиры могли продолжать действовать, а не замирать беспомощными куклами. В Веире началось массовое производство закопчённых стёклышек.

Мастер Изнок стал одним из первых обладателей пары затемнённых стёкол. С трудом примотав их к лицу, он поплотнее закутался в тёмную тряпку, чтобы уберечь кожу от ожогов, и отправился к конюшне. Стёкла то и дело норовили выпасть и оставить глаза Изнока без защиты, а потому он всё время следил за этой неудобной поделкой. А что будет в бою? В пылу схватки, например, с вивернами, ему некогда будет отслеживать — остались ли на нём стекляшки, или нет. Мастер Изнок от души выругался, вспомнив григотцев — они озаботились этой проблемой гораздо раньше и даже заказали у ситгарских магов специальные очки, которые куда лучше защищают от яркого света и не падают каждую минуту.

— А ведь они нас предупреждали, — сквозь зубы процедил мастер клинка. — И я сам над ними смеялся.

Ну да, мастер Изнок едва не сцепился с воинами-григотцами, когда почти в открытую обвинил тех в трусости. Он и мысли не допускал, что григотцы, бросившие свой дом, могут оказаться правы. А теперь получалось, что часть их предупреждений была правдой. Могущественный Единый, создавший сумрачные земли и разрешивший вампирам здесь поселиться, исчез. Умер. Перестал быть. А вместе с ним исчезли и сами сумрачные земли, в одночасье превратившиеся в земли обычные.

Мастер Изнок мрачно гадал, какое неприятное пророчество исполнится следующим. Нашествие тварей Запретного предела — вещь неприятная, но вряд ли это можно назвать кончиной Веира. Вампиры отобьются от противных монстров, пусть и не сразу. А вот если предупреждение магов и ситгарского короля насчёт демонов исполнится… Тогда Изноку остаётся только одно: взять в руки меч и сражаться до конца, потому что ничего другого ни ему, ни остальным веирцам не остаётся.

— Эх, старые вы дураки, — прошептал Изнок, вспомнив выспренные речи старейшин. — А мы — дураки помоложе. Мы обвиняли в трусости григотцев, но они ушли, чтобы сражаться и победить. А мы остались, чтобы сражаться, и умереть.

Это были две большие разницы. Вампиры ценили жизнь, преждевременный уход не был позорным только в строго определённых случаях, к примеру, в ритуале вечной верности. А теперь получалось, что целый клан приговорил себя к смерти.

Он остановился, не добравшись до конюшни. Может, имеет смысл пойти прямо сейчас в зал Совета и потребовать у стариков принятия решения покинуть Веир и идти вслед григотцам? А что, он — командир патруля, мастер клинка, он имеет право голоса в экстренных ситуациях. И сейчас ситуация явно аховая, а вскоре станет ещё хуже.

— Но если никаких демонов не будет? — пробормотал мастер Изнок. — Тогда я запятнаю своё имя, и все будут вспоминать меня, как паникёра и труса.

Мастер Изнок долго стоял в тени стены конюшни, так ни на что и не решившись. И неизвестно, к чему бы он пришёл, если бы с защитной городской стены не послышался крик воина.

— Воздушная атака!

Мастер Изнок бросил взгляд на кричавшего — это был человек. Вампиры-то днём теперь беспомощны, вот вся тяжесть караульной службы и легла на воинов людского происхождения. У людей зрение не столь острое, как у вампиров, но раз воин поднял тревогу, значит, опасность в самом деле есть. И судя по тому, как заполошно солдат заколотил в колокол, немалая. Изнок бросился к лестнице, ведущей на стену, на ходу взводя небольшой арбалет. Эта стреляющая игрушка поначалу весьма раздражала мастера клинка, но потом он признал её полезность — достать летающих врагов, вроде виверн, можно только из арбалета или лука. Похоже, сейчас эта стрелялка снова пригодится, вон сколько виверн надвигается на Веир.

И тут мастер Изнок замер. Сквозь мутные затемнённые стёкла он разглядел, что вовсе не зловредные виверны летят к городу. Ядовитые твари летали, как воробьи: сначала усиленно махали крыльями, а потом переходили в планируемый полёт. Поэтому перелёты виверн походили на беспорядочные пляски сумасшедших танцоров — вверх-вниз, планирование, вверх-вниз… А сейчас Изнок видел вдали вовсе не виверн. Существа, что приближались к городу, махали крыльями ровно и сильно, они даже соблюдали в воздухе некое подобие строя. И то, сколько приближалось непонятных существ, превосходило в количестве даже самые массовые налёты виверн. Небо вдали было черно от врагов.

По всей длине стены забились в истерике тревожные колокола. Послышались крики из защитных башен, где расчёты баллист начали приводить орудия к бою. По земле забегали воины и вспомогательные силы. Лучники и арбалетчики занимали места под специально оборудованными козырьками. А мастер Изнок лишь криво усмехался, глядя на эту суету. Ну да, веирцы не отдадут свой город без боя. И да, он сам будет драться до последнего. Но сколько врагов они сумеют перестрелять? Судя по всему, на город надвигается несколько тысяч летунов — в Веире просто нет такого количества стрелков. А ведь возможна атака и наземных сил врага. Мастер Изнок вгляделся вдаль, но на земле никакого движения не обнаружил. Это не значило, что врага там нет — он мог прийти позднее.