— Какой ужас! Но как ты узнал? — недоверчиво спросил Джейми.

— Слухами земля полнится.

— Что это значит? Ты собрал досье на каждого из нас? Гатри, ты просто напыщенный подлец!

— У меня были на это свои причины.

— Могу себе представить, как это понравится Уолту: он вынужден таить в душе такое воспоминание, а тут появляется кто-то вроде тебя и все раскапывает.

— Ого, я вижу, ты стал всепрощенцем!

— Гатри, брось этот сарказм! Я знаю лишь то, что Уолт хороший парень. Если он и впрямь убил отца, то за эти годы достаточно настрадался. Не мне судить его. Что же касается тебя, Гатри, даже не знаю, смогу ли я когда-нибудь простить тебя за то, что ты сделал. Д ля тебя это все было лишь игрой, но ты не имел права так подставлять нас и корчить из себя верховного судью! Наверное, ты возомнил себя Господом Богом? Да ты просто мразь! А злом зла не исправишь, скажу я тебе.

Уже посреди этой тирады Джейми понял, что с мечтой о фильме придется распроститься, но это почему больше не волновало его. Он просто обязан был сказать это Гатри — высказать от имени всех их.

— Банально, друг мой, банально! — почти пропел Гатри. — Ну что, лекция окончена?

— Да ты все равно меня не слушаешь! Для тебя все на свете — лишь повод похихикать.

— Ну что ж, теперь моя очередь сообщить тебе несколько высших истин. Я не играл ни в какие игры — все это было очень серьезно. Если ты богат, то на тебе лежит определенная ответственность, но твои друзья на нее чихать хотели. Они вполне заслуживали того, что с ними произошло. Ты обратил внимание на Жозе, моего слугу-бразильца? Они с женой были простыми доверчивыми индейцами. — «Белые люди знают, что надо делать», — наивно полагали они. Его жена стала одной из жертв Уолта — именно так мне стала известна вся эта грустная история. У них было трое детей, и они были слишком бедны, чтобы позволить себе еще хотя бы одного. От отчаяния жена Жозе приняла то средство. Скоро у них родился ребенок — у него не было задней части черепа, но он был жив. Женщина отнесла его в лес и там убила, а потом, охваченная раскаянием, покончила с собой. Я хотел, чтобы Уолт узнал про последствия своих действий.

— Но ведь он не знал об этом! Ты что, совсем не слушаешь меня?

— Должен был знать. В конце концов, как ты сам заметил, эти опыты проводила его компания.

— Неужели Жозе не мог подать в суд?

— Простой индеец? Не будь наивным, Джейми. Он даже не знал, что может это сделать, В любом случае ему нужна была жена, а не деньги. Кроме того, содрав с Уолта деньги, он не нанес бы ему никакого ущерба — этого добра у твоего дружка слишком много.

— Но зачем нужен был этот запутанный ребус? Почему ты просто не рассказал ему все?

— А ты думаешь, он поехал бы в Бразилию? Я лично в этом сомневаюсь. Он ведь такой занятой человек!

— А что тебе сделал бедный Дитер? За что ты решил его наказать?

— Ты помнишь ту загадочную авиакатастрофу, которая года два назад произошла над Тихим океаном? Тогда еще погибли триста пассажиров.

Джейми хотелось сказать, что такие катастрофы происходят не так уж редко, но он просто ответил, что, кажется, помнит.

— Это была диверсия: на том самолете якобы летел президент одной африканской страны, которого решили устранить политические конкуренты, но при этом пострадали триста невинных пассажиров. Распространенная в СМИ информация оказалась ошибочной — президента не было на том самолете, но зато среди пассажиров находился один мой друг. Это был очень талантливый юноша — его карьера оперного певца только начиналась. Он обладал чудесным голосом, которого мы больше никогда не услышим. Его жена была беременна, но когда услышала о катастрофе, у нее случился выкидыш. Кроме того, она осталась без денег. Такие, как Дитер, называют оружие благозвучным словом «игрушки». Ты сказал, что я затеял все это ради игры, но я не один такой. Дитер тоже любит играть — для него этот бизнес всего лишь игра, источник адреналина. Он достиг успеха во многих других сферах, и у него не было необходимости марать руки таким грязным делом. На эту игру его подвигла одна лишь алчность. Может быть, ты хочешь опять спросить меня, почему я не мог просто высказать ему все? Но что бы это дало? Он наверняка знал обо всем, но остановило ли его это? Нет и еще раз нет! Поэтому были необходимы радикальные меры.

— Так ты запланировал эту игру уже давно?

— Да. Я хотел, чтобы они немного пострадали, и поэтому некоторое время собирал на них информацию. Но то, что вы все остановились в ту ночь в одном отеле, было чистой случайностью. Мне сообщили об этом мои информаторы.

— А я? Что я такого сделал, чтобы заслужить твое внимание к своей персоне?

— Ничего, дорогой мой Джейми, ты само совершенство. Тебя не за что было наказывать. Да, я считаю, что ты питаешь дурацкую слабость к азартным играм, но ведь того же мнения придерживаются и все твои друзья. Да и кому ты этим вредишь? Лишь себе самому. Нет, ты просто подвернулся мне под руку, и было бы невежливо, если бы я не дал тебе возможность принять участие в этой игре. Но потом мне пришло в голову, что ты можешь оказаться полезен, что ты способен помочь Уолту: разве можно рассчитывать, что американец легко разгадает загадки, которые под силу лишь образованному европейцу? В таком случае у Дитера было бы слишком большое преимущество. Но не исключено, что я ошибался и ты кое-что почерпнул из этой игры: вспомним хотя бы то, что ты отказался взять деньги. Кстати, как же твой фильм, неужели ты не хочешь вложить в него эти деньги?

— После того, как все узнали, что ты тоже собираешься принять участие в фильме, люди просто дерутся за право что-нибудь инвестировать в эту ленту. Продюсеры запросто обойдутся без моих денег.

— Но ведь тебе постоянно не хватает наличных. Почему же ты не забрал, приз?

— Гатри, я понял, что жизнь — не только деньги. Да и, откровенно говоря, эти деньги не принесли бы мне радости: после всего того, что я видел, тратить их на удовольствия было бы неправильно. Их следует использовать на благие цели.

— Ты все еще хочешь сняться в том фильме? Или ты внезапно превратился в монаха-отшельника?

— Я мечтаю сняться в нем еще больше, чем раньше. Я в долгах, как в шелках — взять хотя бы клуб «Элизиум». Кроме того, мне надо заботиться о своем доме. Словом, работа нужна мне как воздух. Однако, насколько я понимаю, после того, как я повысил на тебя голос, вряд ли эта роль достанется мне.

— Не глуши, Джейми. Ты сам знаешь, что я обожаю немного пошуметь. Наверное, ты прав и я действительно взял на себя слишком много — я всегда любил совать нос в чужие дела.

— Ну ладно, старый мошенник, твоя взяла, — улыбнулся Джейми, чувствуя, как его злость на Гатри улетучивается.

— Вот и отлично. Но тебе надо хорошенько подумать о Грантли, своем прекрасном доме, который ты любишь больше всего на свете. Посмотрим правде в глаза: без него ты перестал бы быть тем Джейми, которого я знаю.

— Мне представился шанс возобновить карьеру, и будем надеяться, что я заработаю вполне достаточно. Но я уже решил, что если что-то не получится, то так тому и быть. В конце концов, это всего лишь дом — люди и их отношения намного важнее. Возможно, это еще один урок, который я вынес из твоей игры.