Они поговорили о малозначащих вещах: о погоде, о его коллекции современного искусства, о фарфоровых солдатиках, которые он собирал… И все это время Джейми наблюдал за девушкой, оценивал ее, понимая, что она делает то же самое.

«Она просто прекрасна, и в ее внешности больше от меня, чем от Салли», — с горделивой радостью сказал себе Джейми.

— Как твой колледж? Кажется, ты изучаешь антропологию? — спросил он.

— Откуда ты знаешь? — удивленно проговорила Фиона.

— Ну как же, я регулярно получаю письма от вашего семейного юриста, — ответил Джейми и решил, что следует сменить тему: разговоры об адвокатах и о делах вряд ли приличествуют такой ситуации. — Знаешь, я как раз недавно побывал в Бразилии и даже видел индейцев — так, как сейчас вижу тебя, — сказал он и тут же поймал себя на мысли, что намеренно затевает легкий, ни к чему не обязывающий разговор. «Похоже, я просто боюсь узнать, почему Фиона пришла и что она хочет», — подумал он.

— Вообще-то я занимаюсь современной антропологией — нашим обществом, причинами разводов и тому подобными вещами.

«О, Боже, ты собираешься работать в социальной сфере! Как это мрачно», — хотелось ответить Джейми, но он просто проговорил:

— Понятно.

Повисло неловкое молчание.

«Это просто смешно: так мы ни к чему не придем», — подумал Джейми и сказал:

— Послушай, но почему ты…

— Послушай, папа, я должна… — одновременно с ним заговорила Фиона.

— Говори сначала ты, — сказал Джейми, когда они отсмеялись.

— Мама умерла.

На секунду молчание воцарилось вновь.

— О, Боже, мне так жаль! Когда это случилось? — спросил Джейми, про себя удивившись тому, что он абсолютно ничего не ощутил при известии о смерти женщины, с которой прожил несколько лет и которая родила ему дочь.

— Десять дней назад. У нее был рак. — Фиона проговорила это таким сухим тоном, что Джейми задал себе вопрос, сдерживает ли она свои чувства или дело тут в чем-то еще.

— Теперь понятно, почему она мне звонила, — сказал он, вспомнив о звонке, как-то под Рождество раздавшемся в его квартире. Наверное, Салли звонила, чтобы сказать, что она умирает? Или она хотела загладить былые ошибки?

— Она что-нибудь говорила… обо мне?

— Нет, ничего, — словно извиняясь, ответила Фиона.

— Я попытался перезвонить ей, но никто не брал трубку. На следующий день я уехал, а потом, если честно, просто забыл об этом звонке.

— А почему ты должен был о нем помнить? Наверное, она позвонила перед тем, как лечь в больницу.

— Наверное.

— Мне пришлось разобрать ее вещи… знаешь, я решила продать дом… — сбивчиво заговорила девушка, как будто никак не могла решиться в чем-то признаться.

— Понимаю. Наверное, ты чувствовала себя просто ужасно? Я рад, что мне за всю жизнь ни разу не приходилось после смерти близкого человека делать что-то в этом роде. Но неужели твой отчим не мог сделать это вместо тебя?! — спросил Джейми, чувствуя, как в нем поднимается злость на этого незнакомого ему человека.

— В прошлом году он от нас ушел. Он и так продержался очень долго: последнее время они с мамой с трудом выносили друг друга. Я его не виню: характер у мамы был совсем не сахар. После того как он ушел, я так по нему скучала! Он не знал, что она болела. Да и никто этого не знал: все произошло слишком быстро.

— Хоть это хорошо, — ответил Джейми, решив, что будет бестактностью рассказать, как трудно ему самому было уживаться с Салли. — Фиона, я думаю, ты таишь на меня обиду за прошлое, считаешь, что я тебя бросил. Но на самом деле я всегда о тебе помнил, просто…

Он остановился, подумав, как сложно ему объяснить молодой девушке все хитросплетения своей жизни.

— Ты считал, что лучше, если я не буду видеться с тобой, так? Ты не хотел, чтобы я страдала.

— Да, в том-то все и дело. А еще…

Джейми вспомнил свой ночной разговор с Винтер и несколько секунд помолчал.

— Думаю, еще я оберегал самого себя. Когда я встречался с тобой, мне было невероятно сложно говорить тебе «до свидания», и я решил прекратить эти встречи. Я надеялся, что однажды ты меня поймешь. Я хорошо помню, как в нашу последнюю встречу ты отказалась со мной разговаривать. Фиона, я сделаю все что угодно, лишь бы ты дала мне шанс все исправить! — Он проговорил это умоляющим тоном, ничуть не стесняясь открыто демонстрировать свои чувства.

— Я ненавидела тебя, так на тебя злилась… — Девушка помолчала, словно пытаясь взять себя в руки.

Сердце Джейми екнуло. Тем временем Фиона продолжала.-

— Когда я смотрела твои фильмы или видела твои фотографии в газетах, меня охватывала ненависть к тебе. Я никогда никому не признавалась в том, что ты мой отец: в школе я говорила, что то, что я ношу фамилию Грантли и очень похожа на тебя, всего лишь дурацкое совпадение.

— Понятно, — чуть слышно произнес Джейми.

— Но теперь все изменилось: то, что я недавно открыла, смутило меня. За последние несколько дней я узнала, что мама всю жизнь лгала мне о тебе. Видишь ли, она говорила, что ты бросил нас, ничего после себя не оставив, что ты не хотел, чтобы я родилась, заставлял ее сделать аборт, а когда я появилась, ты не признавал меня своей дочерью. После того как она умерла, я начала рыться в ее бумагах и нашла вот это. — Фиона открыла большую сумку, которую она все это время держала в руках, и достала толстую пачку писем, перевязанных синей лентой.