Диего взвешивал каждое слово: можно ли ей доверять? Искренне ли она беспокоится о судьбе сестер?

— Я знаю, где Лусия, но не скажу — ради ее безопасности. Где Клара, я не знаю. Возможно, она попала в лапы Зверя до того, как он погиб. Если, конечно, Марсиаль Гарригес и был Зверем. Мы даже не знаем, жива ли Клара, поэтому мне нужен перстень — он поможет ее найти.

— Я собиралась выставить его сегодня на торги, а вырученные деньги передать девочкам. Но… я передумала. Наверное, вы сочтете меня сумасшедшей, но у меня плохое предчувствие. К тому же я узнала, что Лусия…

Теперь сомнение отразилось в глазах сеньоры де Вильяфранки: можно ли доверять этому газетчику, который так нелепо выглядит в костюме чопорного буржуа?

— Вы можете смело сказать мне, что вас смутило. Я переживаю за этих девочек гораздо больше, чем за свои статьи.

Вздохнув, сеньора де Вильяфранка продолжила:

— Один знакомый помогал мне составлять лоты, и он… проявил какой-то странный интерес к перстню. Сразу предложил за него очень высокую цену. Я была удивлена — это гораздо больше, чем он может себе позволить.

— О ком вы говорите?

— Только не смотрите по сторонам! Он стоит у стола распорядителя торгов и не сводит с нас глаз. Его зовут дон Асенсио де лас Эрас.

— Дипломат?

— Вы с ним знакомы? Это щедрый, прекрасный человек. Не раз помогал нашему комитету в самых разных начинаниях, но при виде перстня глаза у него так загорелись… И я решила больше никому перстень не показывать. Возможно, я мнительная, но азарт дона Асенсио меня насторожил. Скорее всего, это из-за бесчисленных бед, на которые я насмотрелась за последнее время.

— Сеньора, если перстень при вас, я готов проводить вас к Лусии — вы сможете вернуть его хозяйке.

К ним подошла маркиза Пиментель с недовольным выражением лица.

— Я вынуждена вас пожурить, дон Диего. Мыслимо ли — взять и похитить организатора аукциона? Гости ждут!

— Прошу прощения, я не хотел задерживать вас.

Сеньора де Вильяфранка, которую маркиза решительно взяла под руку, все же успела шепнуть Диего:

— Не уходите. Поговорим после аукциона.

Два волонтера готовили первый лот.

Толпа претендентов обступила стол, на котором стояли великолепные позолоченные часы. Диего поискал глазами дона Асенсио и с удивлением увидел, что тот направляется к двери. Так рано? Репортер незаметно подобрался к дипломату и будто бы случайно столкнулся с ним.

— Вы уходите?

— Да, уже довольно поздно. Когда поживешь в Англии, испанский уклад становится невыносимым.

Дворецкий подал дипломату шляпу и трость, и Диего в изумлении замер. Трость была из красного дерева, а набалдашник из слоновой кости был выточен в форме человеческой руки.

Репортер торопливо попрощался и поспешил к Доносо, который уплетал пирог с почками.

— Доносо, набалдашник на трости Асенсио де лас Эраса сделан в форме человеческой руки.

— И что? Ты хочешь такой же?

— Такой набалдашник упоминала знакомая Гриси, когда описывала человека, который ее похитил. Отправляйся за ним, я не могу уйти отсюда без перстня. Возможно, этот тип приведет тебя к Гриси. И не делай глупостей, просто следуй за ним, и все… Я должен знать, где актриса.

— Возможно, я утратил нюх, но думаю, твой дипломат приведет меня в бордель или в опиумный притон. Прекрасный способ изгадить вечер.

Доносо бросил грустный взгляд на недоеденный пирог. Но он обещал помогать Диего, поэтому направился к выходу, на ходу доедая то, что успел запихнуть в рот.

____

Доносо Гуаль не раз занимался слежкой и знал, как оставаться незамеченным. Он держался на разумном расстоянии от дона Асенсио и, не привлекая внимания, останавливался то перед швейной мастерской, то перед обувной лавкой, то перед магазином тканей. Они двигались по Баркильо в сторону церкви Святой Варвары. Дипломат зашел в небольшую кондитерскую в доме номер девять, вышел через несколько минут с коробкой пирожных и продолжил свой путь. Решил порадовать жену, решил Доносо. Похоже, интуиция на этот раз подвела Диего.

Однако следующая остановка дона Асенсио озадачила Доносо. Все с тем же непринужденным видом дипломат свернул в квартал кузнецов и зашел в знаменитый дом Токаме Роке на углу Баркильо и Белен. Вряд ли в Мадриде можно было найти менее подходящее место для посла. Нижний этаж занимали кузнечные мастерские, а на верхних, где раньше жили кузнецы и их подмастерья, теперь ютилось более семидесяти бедных семей. Каждую неделю кого-нибудь выселяли за неуплату, а хозяева сражались с властями, собиравшимися снести дом, прославленный комедией дона Рамона де ла Круса «Петра и Хуана».