«Если я не сделаю это».

Сгоревший дом Мюллера. Обугленные стены, провалившаяся крыша. Вход в подвал.

Лео остановился у провала, прикрытого доской. Тяжело дышал, руки дрожали.

Он слышал далёкий грохот взрывов. Видел дым над стеной. Знал, что там происходит.

«Грета умрёт. Густав умрёт. Эмма умрёт. Все умрут».

«Если я не сделаю это».

Он опустился на колени, схватился за доску.

— Прости меня, — прошептал он. — Прости, Алисия. Прости всех. Но у меня нет выбора.

Отодвинул доску.

Спустился в темноту.

Внизу было тихо. Прохладно. Пахло сыростью и… чем-то ещё. Чем-то сладковатым, тревожным.

Лео зажёг огонёк на кончике пальца — слабый, еле мерцающий, но достаточный, чтобы видеть.

Алисия сидела там, где он её оставил. На полу, в углу, прислонившись к стене. Глаза закрыты. Неподвижная.

Лео подошёл, опустился перед ней на колени.

— Алисия, — позвал он тихо.

Она не ответила.

Он протянул руку, коснулся её щеки. Холодная. Мёртвая.

— Алисия, мне нужна твоя помощь, — сказал он громче. — Город гибнет. Мои друзья гибнут. Мне нужно… — голос сорвался. — Мне нужно, чтобы ты стала оружием.

Он закрыл глаза, сосредоточился. Почувствовал связь — тонкую нить, соединяющую его с ней. Дёрнул за неё.

— Алисия. Проснись.

Её глаза открылись.

Пустые. Безжизненные. Но послушные.

— Вставай, — приказал Лео

Алисия пошевелилась. Медленно. Будто кукла, за которую дёргают невидимые нити. Руки скользнули по полу. Тело подалось вперёд.

— Вставай. Она встала. Движения были механическими, плавными, но безжизненными. Лео отвернулся, чтобы не видеть её лица.

— Мы идём на стену. Ты будешь убивать врагов. Всех, кто в чёрных доспехах с золотыми орлами. Понимаешь?

Как и прежде она не подала знака что поняла — ничего не произнесла, не кивнула, но как и прежде он откуда-то знал что она все поняла.

Лео посмотрел на неё. На её лицо — красивое, мёртвое, покорное.

«Прости меня», — подумал он в последний раз.

— Пойдём.

Они поднялись из подвала. Вышли на улицу.

Грохот взрывов гремел над городом.

Лео и мёртвая девушка побежали к стене.

Глава 14

Он вдруг вспомнил как Курт Роннингер окликнул его вчера в таверне. «Эй, парень!» — сказал он ему в спину, и тишина после этих была тяжёлой, словно свинцовое одеяло.

«Он знает».

«Он пришёл арестовать меня».

«Сейчас позовёт стражу. Или свяжет сам. Потащит в темницу. Инквизиция. Костёр».

«Я мёртв».

Курт Ронингер стоял в дверях задней комнаты таверны, массивный силуэт, заслоняющий свет из зала. Руки скрещены на груди. Маленькие умные глаза смотрели прямо на Лео — спокойно, оценивающе, без злости, но и без тепла. Заинтересованно. Нокс зашипел откуда-то из угла, чёрная тень под полкой, шерсть дыбом.

— Чем могу помочь, командир? — голос Лео дрогнул, но он взял себя в руки. Спокойно, подумал он, спокойно. Нельзя выдать себя раньше времени.

Курт молчал ещё несколько секунд, изучая его. Потом кивнул в сторону старой кладовой.

— Пойдём. Здесь слишком много ушей.

Лео сглотнул. Кивнул. Ноги не слушались, но он заставил себя идти.

Задняя комната, бывшая старая кладовая таверны была маленькой, тесной. Пахло пылью, старым деревом и чем-то кислым. Здесь хранили инвентарь, тачку для того чтобы ходить за водой или на рынок, метлы, лопату, прочий разный хлам. Одно узкое окно под потолком, завешанное грязной тряпкой.

Курт зашёл первым, оглядел помещение. Проверил окно — задёрнул занавеску плотнее. Прислушался — нет ли кого рядом. Закрыл дверь.

Сел на бочку, устроился удобно. Жестом указал Лео на перевёрнутый ящик напротив.

— Садись, парень.

Лео стоял. Не мог заставить себя сесть. Слишком напряжён. Готов бежать — хотя куда? Курт загородил единственный выход. Курт вздохнул.

— Садись, — повторил он, но теперь в голосе была сталь. — Не бойся. Если бы я хотел тебя арестовать — уже бы арестовал. В конце концов «Черные Пики» подписали уговор с вашим бароном, а значит я теперь вроде как капитан городской стражи. Так что полномочия у меня есть. Садись.