— Понял. Скажи Мику, что я зайду к нему утром.

— Передам.

Босх отключился и посмотрел на Холлера. Тот сиял.

— Ты можешь работать дальше? — спросил Босх. — Как я тебе и говорил, я собираюсь выбыть на несколько дней. По крайней мере.

— Я могу с этим поработать, но ты уверен, что должен выбыть? — сказал Холлер. — Ты там на полставки. Разве не может кто-нибудь другой взять на себя бразды правления этим делом?

Босх задумался. В его голове возник образ Хосе Эскивеля-младшего, распростертого на полу в дальнем коридоре.

— Нет, — наконец сказал он. — Только я.

Босх стоял перед прилавком, опустив глаза. Там сидел мужчина и читал газету, напечатанную на иностранном языке. Это был совсем другой человек, чем козлобородый водитель фургона. Этот мужчина был старше, его волосы были покрыты сединой. По мнению Босха, он был похож на пожилого исполнителя, который теперь полагается на молодое поколение.

Он не потрудился поднять глаза, когда заговорил с Босхом с густым русским акцентом.

— Кто послал тебя сюда? — спросил он.

— Никто, — ответил Босх.

Мужчина наконец поднял на него глаза и с минуту изучал его лицо.

— Ты пришел сюда пешком?

— Да.

— Откуда?

— Я просто хочу увидеть доктора.

— Откуда?

— Из приюта возле здания суда.

— Это долгая прогулка. Чего ты хочешь?

— К врачу.

— Откуда ты знаешь, что там есть врач?

— В приюте. Мне кто-то сказал. Хорошо?

— Зачем тебе нужен врач?

— Мне нужно обезболивающее.

— От какой боли?

Босх отступил на шаг, поднял трость и задрал ногу. Мужчина наклонился вперед, чтобы посмотреть через прилавок. Затем он сел обратно и посмотрел на Босха.

— Доктор очень занят, — сказал он.

Босх оглянулся на него и оглядел комнату. В зоне ожидания стояло восемь пластиковых стульев, и все они были пусты. Были только он и русский.

— Я могу подождать.

— Удостоверение личности.

Босх вытащил из заднего кармана джинсов потертый кожаный бумажник. Он был прикреплен цепочкой к петле на поясе. Он отстегнул клапан, достал водительские права и карточку Medicare и бросил их на стойку. Русский протянул руку, взял их оба, а затем откинулся на стуле, рассматривая. Босх надеялся, что его отстраненность была реакцией на запах тела Босха. На самом деле он проделал этот долгий путь из приюта как часть своей работы над образом. На нем было три рубашки, и во время прогулки первый слой пропитался потом, а два других отсырели.

— Доминик Х. Рейли?

— Верно.

— Где находится это место в Оушенсайде?

— Недалеко от Сан-Диего.

— Сними очки.

Босх поднял солнцезащитные очки над бровями и посмотрел на русского. Это был первый серьезный тест. Ему нужно было показать глаза наркомана. Перед тем как его привезли в приют, он намазал кожу под глазами мятным маслом, предоставленным его куратором из Управления по борьбе с наркотиками. Теперь роговица каждого из них была раздраженной и красной.

Русский долго смотрел, а затем бросил пластиковые карточки обратно на прилавок. Босх опустил солнцезащитные очки на место.

— Можешь подождать, — сказал русский. — Может, у доктора будет время.

Босх прошел. Он постарался не выказать облегчения.

— Хорошо, — сказал он. — Я подожду.

Босх поднял с пола свой рюкзак и, прихрамывая, направился в зону ожидания. Он выбрал ближайший к входной двери клиники стул и сел, используя рюкзак как табуретку для подвешенной ноги. Он положил трость на пол и задвинул ее под стул, затем сложил руки, уперся головой в стену позади себя и закрыл глаза. С закрытыми глазами он проанализировал только что произошедшее и задумался, не подсказал ли он что-нибудь русскому. Он чувствовал, что хорошо справился со своим первым взаимодействием в качестве РП [33] , и знал, что пакет с бумажником и удостоверением личности, подготовленный командой УБН, был идеальным.

Накануне он провел несколько часов с куратором из УБН, обучаясь искусству работы под прикрытием. Первая половина занятия, длившегося целый день, была посвящена деталям операции: кто и откуда будет наблюдать за ним, каково его прикрытие, что должно быть в его распоряжении в бумажнике и рюкзаке, как и когда вызывать охрану. Вторая половина была в основном ролевой игрой: его куратор учил его выглядеть как оксикодоновый наркоман и показывал ему различные сценарии, которые могут возникнуть, пока он находится под наркотиком.