Шрифт:
— Ты болен?
— Нет, — прошептал он.
— Ты плачешь. — И резче добавила: — И ты пил.
Молчание.
Я посмотрел на Асхильд и в ответ на ее вопросительный взгляд лишь пожал плечами, мол, понятия не имею.
Она погладила отца по плечу.
— Мы здесь.
Снова наступила тишина, долгая, как бесконечная зима. Я не проронил ни слова. Не мог. Я хотел, чтобы заговорила Асхильд, чтобы она все исправила, как всегда умела мать, когда случалось что-то плохое.
— Мать начала рожать в такой же осенний день, — в голосе Асхильд звучала скорбь.
Отец снова беззвучно заплакал.
Все было так очевидно, что мне захотелось себя ударить.
— Если бы я только мог что-то сделать… — голос отца затих.
— И повитуха ничего бы не сделала. Младенец застрял, — твердо, по-взрослому сказала Асхильд.
Я вспомнил, как заглянул в длинный дом и увидел за широкой спиной помогавшей Рагнфрид, нашей соседки, искаженное, мокрое от пота лицо матери. Это было до того, как Асхильд, отругав меня, захлопнула дверь у меня перед носом. Больше я не видел мать живой. Старая рана скорби вскрылась вновь. Глаза защипало от слез, но я не мог справиться ни с этим, ни с состоянием отца.
Асхильд все увидела. Все поняла.
— Похлебку надо помешать, Финн.
Я бросил на нее благодарный взгляд и, спотыкаясь, вышел из кузницы.
Она с отцом вошла в дом чуть позже; он, казалось, немного успокоился.
Мы ели в тишине, и больше об этом случае никогда не упоминали.
Глава вторая
Одним ясным утром в конце следующей весны я собирался проверить наш скот. Зимой мы держали коров близко к дому, где было легко заметить, если какая-то заболеет или волки подберутся к телятам, но летом стадо паслось далеко отсюда. Могло пройти много дней, прежде чем мы его видели. Я все откладывал это дело, словно оно могло сделаться само собой, но в конце концов идти все же пришлось. Тралл, присматривавший за скотом, не мог в одиночку перегнать стадо на летнее пастбище.
Я взял одеяло со своей постели, которая, как и постели Асхильд и отца, находилась в одном конце длинного дома. Наш дом был одним из немногих все еще жилых строений в Линн Дуахайлле. Норманны по большей части покинули поселение полвека назад, перебравшись в Дюфлин, но некоторые семьи остались. Семья моего отца была одной из них. Кому-то могло показаться странным жить в деревне, временами похожей на призрак, где большинство длинных домов ветшало и разрушалось, но я другой жизни не знал.
— На сколько ночей ты уходишь? — Асхильд хлопотала у очага, помешивая что-то в котле. Дым струйкой уходил в дымовое отверстие в соломенной крыше.
— На одну, может, на две. — Я свернул одеяло и перевязал его кожаными ремешками. — Ты приготовила мне еды?
— Разве я хоть раз отпускала тебя голодным, братец?
— По правде, не припомню. — Как и в тот осенний вечер, я напомнил себе, что Асхильд всего пятнадцать. Осанка и уверенность у нее были, как у женщины на десять лет старше. Ростом она была лишь немного ниже меня, с такими же, как у меня, темно-рыжими волосами, которые она прятала под льняным чепцом.
Она протянула мне узелок.
— Хлеба и сыра тебе должно хватить, если не будешь слишком жадничать.
— Что поделать, если я вечно голоден. — Я подбросил узелок на руке, довольный его весом.
— Оставь немного пастуху. — Это был наш единственный тралл, он присматривал за скотом вдали от дома.
— А мне хватит? — незаметно вошел Векель.
— Тебя я кормить не обязана, — у Асхильд было едкое чувство юмора.
— Ну что ты, — сказал он, обнимая ее за талию. — Ты же знаешь, как я люблю твою стряпню.
— Отстань. — Она выскользнула из его объятий, но на лице ее играла улыбка.
Я поднял узелок.
— Полагаю, здесь и для тебя припасено. — Бабушка Векеля, как всем было известно, готовила и пекла отвратительно.
Векель подскочил к Асхильд и принялся целовать ее в щеки.
— Ты чудесна, Асхильд.
Она фыркнула.
— Мне стоит бояться, что меня хочет поцеловать витки?
— Еще как, — ответил он, целуя ее еще раз. — Я нашлю порчу на Диармайда и заберу тебя себе. — Диармайд, славный молодой фермер, живший неподалеку, был ее суженым.
— Ничего подобного ты не сделаешь. — Асхильд вырвалась и погрозила Векелю пальцем. — Даже не думай об этом!
— Пойдем, — сказал я ухмыляющемуся Векелю. — Нам предстоит долгий путь.
— И не слишком напивайтесь в Манастир-Буи. — Это был небольшой монастырь по пути. Асхильд заметила мое удивление. — Думаешь, я не знаю, что вы задумали после того, как перегоните скот?
Раздосадованный тем, что меня так легко раскусили, я пробормотал что-то о том, что после тяжелой работы не грех и выпить, и направился к двери.