— Подумать только, бламаур на такое способен, — сказал он, его лицо было краснее и пятнистее обычного.

Мой рот открылся, готовый разорвать Хрольфу задницу, но Лало опередил меня.

— Странно, да? — спросил он.

Хрольф кивнул.

— Да.

— И почему же? — Голос Лало был тихим.

Хрольф Рыжебородый уловил каменное выражение лица Лало и начал понимать, в какое болото он только что залез.

— Ну, ты знаешь, какие траллы…

— Расскажи мне.

Хрольф колебался.

— РАССКАЖИ МНЕ!

Карли Коналссон поперхнулся пивом. Все разговоры смолкли.

— Они не очень сообразительные. И неуклюжие. Ну, ты понимаешь, о чем я, верно? — Хрольф замолчал, словно осознав, что сказал. — Я не имел в виду, что ты такой.

Взгляд Лало мог бы заставить увянуть только что распустившийся цветок.

— Я подумал, что ты глуп, когда впервые тебя увидел, Хрольф. Я ошибался.

Начальная хмурость Хрольфа исчезла; на его губах заиграло подобие растерянной улыбки.

— Так ты считаешь меня умным?

— Нет. Ты туп как две доски, скиткарл, да еще и невежда! — Сакс Лало уже был у Хрольфа под подбородком.

Люди в тревоге закричали. Тормод Крепкий выхватил клинок, но не посмел броситься на защиту брата.

— Лало, — сказал я. — Не торопись.

— Торопись? — Он перекатил слово на языке. — Что это значит, Ворон Бури?

— Это значит — подумай, прежде чем перерезать глотку этому нидингу, — трезво сказал Векель. — Ты не можешь убить его на глазах у всех нас.

— Не могу? — Лало усмехнулся и слегка надавил на сакс. Вдоль лезвия выступила яркая красная полоска крови, и Хрольф Рыжебородый захныкал. — Кто сказал? — потребовал ответа Лало.

— Я сказал. — Имр был на ногах, и он был зол. — Я не позволю моим людям убивать друг друга из-за пустяков.

— ПУСТЯКОВ? — закричал Лало. — Тебя когда-нибудь называли траллом, Имр? Обращались с тобой как с недочеловеком? Плевали на тебя? Смеялись над тобой? Сравнивали с животным? А, ИМР?

Имр нахмурился, но, надо отдать ему должное, не солгал.

— Нет.

— Конечно, нет! А я жил с этим оскорблением каждый день. Каждый проклятый день, и меня так тошнило от этого, но я не мог сказать ни слова, потому что я был траллом. Траллом-бламауром. Затем я присоединился к «Бримдиру», и Векель освободил меня. Спустя какое-то время я подумал, что дерьмовые разговоры закончились. Что меня приняли таким, какой я есть. Я ошибался, — сказал Лало и провел лезвием туда-сюда под подбородком Хрольфа. — Выстрел, убивший пастуха, не был случайностью. Я пользуюсь луком большую часть своей жизни — ты понимаешь?

Хрольф не мог кивнуть из-за сакса.

— Да, — прошептал он.

— Я свободно говорю на ирландском и норвежском, а также на своем родном языке, и немного на саксонском и франкском. Я еще и по-латыни читать умею. А ты сколько языков знаешь?

— Норвежский, немного гьок-гока.

Презрительное фырканье.

— Читать или писать умеешь?

Щеки Хрольфа вспыхнули.

— Нет.

— А я умею.

Для меня это было неожиданностью, но, взглянув на Векеля, я понял, что он знал.

— Убери нож, — сказал Имр.

Лало полностью его проигнорировал.

— Я все еще глупый тралл? — спросил он Хрольфа.

— Нет.

— Скажи это, громко и четко.

— Ты не глупый тралл. — Хрольф был теперь багровым от смущения и стыда.

— Все слышали? — крикнул Лало.

— Я слышал! — проревел я.

— И я, — сказала Торстейн.

— Я тоже слышал. — Векель повысил голос так, что его можно было бы услышать в Дюфлине.

— И я, — прорычал Имр. — А теперь довольно этого нидингского поведения. Мандинка, вложи клинок в ножны. — Его тон не терпел возражений.

Лало долго и пристально смотрел на Имра, прежде чем подчиниться. Он сделал это очень медленно.

Хрольф развернулся, Лало напрягся, и я подумал, что кровь все-таки прольется, но у Хрольфа была другая цель.

— Хольмганг, — сказал он. — Я вызываю тебя на хольмганг, Мандинка.

— Согласен.

«Нет, — подумал я, — нет». Но было уже поздно. Вызов был брошен и принят. Имр был в ярости, но не мог пойти против традиции. Этого не случится сейчас, сказал он железным голосом, иначе он убьет их обоих. Нет, поединок состоится утром, когда у всех прояснятся головы.