— Какой ещё Владимир?! Отпустите меня! — голосила она, вцепившись длинными ногтями в мою шею.

Вот же чёрт. Впала в истерику и совсем перестала соображать. А глаза у неё всё же красивые. Подумал я и тут же поцеловал строптивую девицу.

— Что вы себе позволяете?! — задохнувшись от возмущения, вскричала она.

— Получаю плату за спасение, — улыбнулся я и поцеловал её снова.

— Владимир. Вы не можете… — слабеющим голосом пролепетала Юлиана, и её попытки вырваться прекратились.

— Вы совершенно правы, — я посмотрел ей в глаза, увидев, как уголки губ девушки поползли вверх. И снова поцеловал.

Сопротивление сломлено, девушка, только что терзавшая мою шею, с наслаждением утопала в поцелуе. Со стороны это могло выглядеть странно. Окровавленный парень целует богачку, пока рядом валяются два трупа и служанка, потерявшая сознание. Но в этот момент нас это нисколечко не волновало.

В коридоре послышался топот, разносящийся эхом по стальному нутру баржи. Отстранившись от девушки, я сказал:

— Когда я выйду, запри дверь.

— Останься, — шепнула Юлиана, но я уже выскочил из каюты.

Если бы Шишаков успел сделать хотя бы пару шагов, то точно бы напоролся на мой трофейный кинжал.

— Ранен? — задыхаясь, спросил Шиша.

— Нет. Островские тоже целы. Быстрее в котельную! — приказал я, хотя мне это было и не по статусу.

Шиша только ухмыльнулся, убрал подпорку, блокирующую выход из каюты команды, и крикнул:

— За работу, псы помойные!

Мы уже неслись вниз по лестнице, когда позади послышался скрип открываемой двери. Выйдя в коридор, работяги ахнули при виде трупов и снова спрятались в каюте, закрыв дверь от возможной опасности. Трусы.

К тому времени, как мы попали в котельную, в живых остался только один охотник. Им был Васян, а неверующий балабол пал смертью глупых. Его порубили на части, а вот Васян добил оставшихся и сейчас сражался против двух раскосых, которые тоже оказались ранены.

Увидев нас, они попытались пробиться к выходу, но мы без проблем их добили.

— Живой?! — спросил Шиша, подбежав к Васяну.

— Ага… — ответил охотник и тут же получил такую затрещину, от которой рухнул на пол.

— Ты чё? — проскулил он.

— Парнишка предупреждал вас об опасности? — прорычал Шиша и кивнул в мою сторону.

Васян, посмотрев на меня, завис. Оно и неудивительно, мой вид слегка поменялся. Был чумазый пацан, перемазанный сажей, а сейчас боец, залитый кровью врагов, с кинжалом в руке и мечом на поясе.

— Э-э-э. Так это-о-о… — протянул Васян, потирая отбитую щёку.

— Перед Гвоздём оправдываться будешь. Я вас оставил за кораблём присматривать в моё отсутствие. Видимо, зря доверился, — разочарованно процедил Шишаков и, осмотревшись по сторонам, добавил: — Обыщи трупы, собери всё ценное, после тела выбросишь за борт.

— Я как бы ранен, если ты не заметил, — возмутился Васян, но тут же заткнулся, когда Александр придавил его взглядом.

— Это твои проблемы. Исполнять, — рявкнул Шиша, а затем повернулся ко мне, приказывая: — Обыщи корабль. Должен быть ещё один наш.

Искать долго не пришлось. Третий охранник погиб в дальнем углу машинного отделения. Он успел обезглавить троих, прежде чем вместе с одним раскосым не попал в один из вращающихся механизмов. Жуткая картина.

Обыскав грабителей, я не нашёл ничего ценного, кроме оружия и кожаных доспехов с эмблемой дракона. Сплошное барахло. Эх, а жаль. Надеялся, что у убитых будут жемчужины или, на худой конец, хоть какие-то деньги.

Доспехи и оружие я снял с трупов и сложил в кучу у стены. Можно было забрать себе кожаную броню, но такие доспехи в Хабаровске не наденешь. А если и наденешь, то станешь белой вороной, привлекающей всеобщее внимание.

Вернувшись к Шише, я обнаружил его стоящим у двери Островского. Николай Трифонович, как всегда, был сама доброта. Если бы я увидел ангелов, держащих нимб над его головой, я бы не удивился. Ведь только святой человек может сказать:

— Суки тупые! Я ваши головы отрежу и в гальюн смою! Я вам за что плачу?!

— Николай Трифонович, давайте успокоимся. Все живы. Пострадали только мои люди. Ваши деньги в целости и сохранности. Не стоит излишне драматизировать, — примирительно сказал Шиша.

— В безопасности, мать твою?! Да если бы вы выполняли свою работу, то никто на борт не взошёл бы без вашего ведома! Что ты смотришь на меня своими глазами телячьими? Скажи не так?! — срывая глотку, орал Островский. И тут он заметил меня.

— Николай Трифонович! Доброго утреца, — усмехнулся я. — Пока вы прятались в трюме, я дочку вашу спас, — деловито заявил я, принимая огонь на себя.