Целый день я кидал уголёк, стараясь не сдохнуть. Мышцы горели огнём, а спина с трудом разгибалась. Вместе с этим на ладонях появились кровавые мозоли. Но это было куда лучше, чем вести интеллектуальные беседы с нашим нанимателем.

Прибыв в порт Хабаровска, первое, что сделал Островский, так это отправился к Антонычу. После короткого разговора купец уехал, забрав Юлиану и служанку с опухшим лицом.

Проводив купца взглядом, ко мне повернулся Антоныч. По его виду я сразу понял, что за работу мне не заплатят.

— Владимир… — тяжело вздохнул Антоныч и покачал головой.

— Да я всё понял. Можешь не говорить, — отмахнулся я и двинулся к выходу.

— Если бы ты не выбесил нанимателя, то я бы… — печально сказал мне вслед Антоныч, хотя его глаза говорили, что он только рад сэкономить.

— Ничего страшного. Считай, что я съездил в командировку за счёт фирмы. Я доволен, — отмахнулся я, положив руку на два кинжала, свисающих с моего пояса.

Да, большую часть трофеев забрал Шиша в пользу СОХ, но мне тоже кое-что досталось. Два кинжала и золотое кольцо. Я всегда получаю оплату. Любой ценой. В этот раз оплата пришла от налётчиков. Что ж, я не привередливый. Деньги есть деньги.

Выйдя из порта, я направился в ломбард. Хитрый еврей встретил меня радушной улыбкой и приторными речами:

— О! Рад снова вас видеть. Вы так возмужали! По-моему, даже прибавили в росте, да?

Не желая тратить время на бессмысленную болтовню, я перешёл к делу.

— Сколько дашь? — Спросив, я выложил на прилавок кинжалы и кольцо.

И снова Измаил Шульман начал своё представление. Крутил, вертел, нюхал, пробовал на зуб, постукивал, проверял баланс кинжалов, как будто что-то в этом понимал. Даже притащил весы и взвесил клинки.

Понимая, что его клоунада меня не впечатлила, Шульман тяжело вздохнул и объявил:

— Кинжалы паршивого качества, заберу по двадцать рублей. Кольцо неплохо сделано. За него дам полтинник.

— Годится, — сухо ответил я.

— Скучный вы человек, — хмыкнул Шульман, отсчитывая наличность. — А поторговаться?

— Время стоит дороже, чем те гроши, которые я вырву у тебя с боем, — сказал я, забрал наличность и отправился на выход.

У обочины стояло такси. Водитель, высунув ноги в окно, курил трубку, распространяя по округе плотные клубы дыма. Я подошёл к автомобилю, постучал по крыше и спросил:

— За сколько до союза охотников докинешь?

Сорокалетний мужчина с залысиной и седыми усами посмотрел на меня, нахмурившись. Видимо, я прервал его обеденный перерыв. Неторопливо осмотрев меня с ног до головы, он буркнул:

— Десятка.

— А за пять довезёшь?

— За пятёрку сам дойдёшь, — хмыкнул водила.

— Чёрт с тобой, поехали, — согласился я.

Открыв дверь, я протиснулся в салон и положил Пожирателя костей на колени.

— Смотри ржавчиной всё не уделай, — напряжённо сказал водитель и, ожидая оплаты, уставился на меня в зеркало заднего вида.

Как только я протянул ему десятирублёвую купюру, он немного повеселел и тронул с места.

Да, Хабаровск из окна автомобиля выглядит совсем по-другому. Одно дело, когда ты идёшь пешком и любуешься на толпы спешащих по делам. И совсем другое — когда становишься одним из них и с ветерком мчишься по главной улице.

Ветер приятно развевал волосы, пока я любовался на местных красоток, бесцельно шатающихся по тротуару. Тёплое солнышко пригревало, заставляя жмуриться от яркого света. Красота!

Такси остановилось у ворот союза охотников. Выйдя из машины, я двинул ко входу, где стояли два старика. Однорукий и одноногий. Они курили самокрутки и, как обычно, спорили.

— Да чё ты мне заливаешь?! Я тебе говорю, на Шишу напали хунхузы! — заорал одноногий, вскинув руки.

— Какие хунхузы, мать твою?! Это якудза! — возмутился однорукий.

— Якудза в Японии, тупоголовый ты баран! О! Смотри, Володька идёт, — ткнул сигаретой в моём направлении безногий. — Дорова! Володь, ну ты это, рассуди, кто прав. Чё за черти на вас напали?

Я пожал протянутые руки и ответил:

— Да откуда я знаю? У них красная броня была с эмблемой дракона.

— Ну вот! — одноногий перевёл торжествующий взгляд на своего друга и ударил ладонью по его плечу.

— Чё «вот»? — проворчал в ответ однорукий. — У якудзы тоже символика драконья!

— Тьфу, баран упёртый! — сплюнул старик. — Никогда не признаешь, что не прав!

— Да пошёл ты к лешему в мошонку! — злобно проскрипел однорукий. — Востоковед хренов!

Расхохотавшись, я попрощался со стариками и направился искать Гвоздева. На проходной меня встретила недовольная физиономия Кольки.