В древности Юнона Монета отвечала за чеканку монет и торговлю в Риме, являя собой ранний пример того, как женщины взяли на себя управление экономикой страны. Юпитер, возможно, был лучшим и величайшим, но его небесная жена оставила деньги себе.

Мне было её жаль. Однако, как мудро заметила Елена, полезно иметь кого-то, кто следит за семейным бюджетом.

«Ой, пожалуйста, не пугайте их!» Хранитель священных птиц Юноны выглядел довольным и расслабленным. Если Нукс поймает одну из подопечных птиц для моего котла, это создаст лишь бюрократические проблемы. «Если они вздумают закричать, мне придётся вызвать преторианскую гвардию… не говоря уже о бумажной волоките: придётся составить отчёт о происшествии длиной с твою руку. Надеюсь, ты не мародерствующий галл…»

«Я не такой, можете быть уверены. Даже у моей собаки римское гражданство».

– Какое облегчение.

С тех пор, как чудовищная кельтская армия опустошила Италию и разграбила сам Рим, стая гусей в Капитолийской цитадели получила привилегированный статус в честь своих пернатых предков, которые подняли тревогу и спасли Капитолий. Я представлял себе, как эти большие белые птицы живут в роскоши, но, честно говоря, эта стая выглядела довольно потрёпанной молью.

Гуси начали проявлять агрессивный интерес к Нуксу. Собака лаяла и жмётся к моим ногам. Я не очень верил, что смогу спасти эту трусиху. Когда я наклонился, чтобы погладить её, чтобы успокоить, я заметил, что она наступила на одну из скользких лап.

Зеленый помет усеял весь склон холма от вершины ступеней за Мамертинской тюрьмой.

В ложбине Капитолийского холма, между двумя вершинами Цитадели, медленно поднимался отреставрированный храм Юпитера, уничтоженный бушующим пожаром в конце гражданской войны, приведшей к власти Веспасиана. Храм возводился с должным великолепием как символ победы императоров династии Флавиев над соперниками. Или, как они сами выражались, как жест преданности и возрождения Рима. Ветер доносил до нас мелкую белую пыль, смешанную с дождём, и звуки работы каменщиков, обрабатывающих мрамор; они, конечно же, были убеждены, что налог на имущество, взимаемый с переписи, увеличит стоимость материалов и труда. Закончив строительство нового храма Юпитера Капитолийского, они заработали неплохую сумму денег на различных работах по строительству амфитеатра Флавиев, новой сцены для театра Марцелла, реставрации храма Божественного Клавдия и, наконец, на создании Форума Веспасиана, на котором были бы две библиотеки и Храм Мира.

Участок возле внешнего алтаря, посвящённого Аджуну, был превращён в небольшой сад для священных гусей. Из сада открывался прекрасный вид на Форум, над крышей Мамертинской тюрьмы, хотя занимаемое ими пространство было довольно каменистым и негостеприимным.

Смотрителем был публичный раб, кривоногий старик с острой бородой, которого явно не выбирали за любовь к крылатым созданиям. Всякий раз, когда гусь подлетал слишком близко, он восклицал: «Лисы! Лисы!»

«Это ужасное место для них», – подтвердил он, заметив мою вежливую обеспокоенность. Он укрылся в хижине у подножия карликовой сосны. Для человека, которому легко достаются омлеты из гусиных яиц, не говоря уже о жареной бараньей ноге, он был странно худым. И всё же в этом отношении он был таким же худым, как его подопечный. «Им нужен пруд или река и водоросли, которые можно выдернуть. Я спускаюсь и собираю их палкой…» – сказал он, слабо взмахнув ею. Это была расщепленная палка, которую я бы не стал бросать своей собаке. «Иногда они возвращаются, немного недобрав, но обычно их никто не трогает».

–Из уважения к его священной природе?

–Нет. Потому что они могут больно ужалить.

Я заметил, что, несмотря на разбросанное по большой площади зерно, гуси кормились пучком желтоватой травы. Интересно. Он оттёр часть травы, прилипшей к ботинку.

– Мне нужно поговорить с вами о вашем снабжении зерном.

«Я не имею к этому никакого отношения!» — проворчал смотритель.

– Разве вы ничего не знаете о еженедельных мешках с зерном?

–Я просто говорю им, что нам не так уж много нужно.

–Кому ты рассказываешь?

–Водителям телег.

–И что они делают?

– Думаю, его отвезут обратно в сарай.

–Разве гуси не едят зерно?

– Ну, если я им дам, они попробуют. Но они предпочитают траву.

–А откуда они берут эту траву?

«Из садов Цезаря они приносят мне то, что срезают. Это облегчает работу, ведь им приходится вывозить отходы из города. А некоторые травники, у которых есть прилавки на рынке, приносят мне то, что осталось нераспроданным, когда оно начинает портиться, вместо того, чтобы везти это домой».

Это был классический пример бюрократии. Какой-то чиновник считал, что священным гусям требуется щедрый запас зерна, поскольку его предшественники оставили соответствующую записку, и никто так и не проконсультировался с смотрителем за птицами, чтобы уточнить, сколько нужно. Вероятно, этот человек пожаловался возницам, но те не знали, что делать. У них не было возможности передать сообщение поставщикам в зернохранилище Галба. Поставщики получали зарплату из государственной казны, поэтому они продолжали присылать мешки. Если бы удалось найти чиновника, отдавшего первоначальный приказ, проблему можно было бы решить, но никому и в голову не пришло его искать.

– А зачем же тогда давать им зерно?

«Если зерно можно раздать бедным, то и гуси Юноны тоже смогут его получить. Они спасли Рим. Город выражает свою благодарность».

– Что? Сто тысяч ничтожеств получают сертификаты на бесплатное зерно… и один из партий регулярно отдаётся священным квакурам? И, полагаю, это должна быть лучшая пшеница, твёрдая, да?

«Нет, нет», — успокоил его пожилой смотритель, который не сразу понял иронию.

–И так продолжается уже пятьсот лет?

— Всю свою жизнь, — с ханжеским видом согласился смотритель.