Мне уже доводилось встречаться с такими людьми, и это давно перестало меня забавлять. Я знал, чего ожидать. Они часами сидели там, развалившись на диванах, и напивались самым нелепым образом. Разговоры вращались вокруг политики и грубых высказываний.

Что касается женщин, то уже тогда существовали преувеличенные оценки их богатства и размеров пенисов, восхваляющие достоинства их колесниц. Одно было несомненно: мозги у них были не больше горошин; об остальном я не буду строить догадки.

В этой группе было несколько отпрысков других семей, с которыми меня познакомили, хотя я не счёл нужным запоминать их имена. Это были дородные наследники красавцев, которых мы с Эленой видели в «Парилии», – эта избранная и замкнутая клика снобов, которая всем управляла в Кордубе. Когда-нибудь они и станут снобами.

Для большинства из них наступал день смерти отца, или день свадьбы, или день смерти друга в юности. И тогда, молча, из необузданных, глупых юнцов они превращались в точную копию своих трезвых родителей.

«Черт!» — пробормотал голос среди хаоса рядом со мной.

Я думал, что Оптато рядом со мной, но, обернувшись, понял, что воскликнул кто-то третий, присоединившийся к нам без представления. Я знал его. Я видел его раньше, когда он забирал Элию Аннею, а позже узнал, что это был Квинтий Квадрадо.

Вблизи сходство с отцом было поразительным. У него была густая грива жёстких вьющихся волос, мускулистые руки и величественная осанка. Лицо его было суровым и резким, а черты лица – густым загаром. Этот человек, обладавший непринуждённой элегантностью, энергичный и популярный, носил свободную тунику с широкими пурпурными полосами и даже щеголял алыми сапогами – вещи, которые я редко видел в Риме. Куадрадо был избранным сенатором, и назначение произошло сравнительно недавно, поэтому он всё ещё хотел, чтобы его видели в исторической форме во всех её деталях.

Передо мной стоял недавно назначенный финансовый контролер «Реал Бетис».

Если проконсулу не нравилась его должность, Куадрадо ею гордился.

Итак, я уже знал одну вещь о Квинсио Куадрадо: у этого молодого человека не было абсолютно никакого такта в официальных вопросах.

Причиной его восклицания был не намёк на телепатию, а грубая реакция на чтение свитка, который он взял из колумбария библиотеки, названия которого я не разглядел. Куадрадо издал

Самодовольно фыркнув, он плотно скатал рукопись и вставил ее, словно кран, в горлышко пустого винного сосуда.

«Ну-ну», — пробормотал я. «Мне говорили, что у его светлости есть талант и обаяние, но не то, что его способности простираются до мгновенной литературной критики».

«Я умею читать», — равнодушно ответил он. «Кстати, кажется, нас ещё не знакомили».

Я посмотрел на него с дружелюбным выражением лица:

– Меня зовут Фалько. И я, конечно же, знаю, что его светлость – квестор.

«Перестаньте соблюдать формальности и откажитесь от титула», — великодушно заявил он.

«Спасибо», — ограничился я ответом.

–Вы из Рима?

«В самом деле», — кивнул я во второй раз за вечер. «Мы недавно почти встретились там, но мне сказали, что ты в тот вечер пошёл в театр... Тебя ждали на том последнем ужине в Обществе производителей оливкового масла Бетики, помнишь?»

«А, это…!» — небрежно воскликнул он.

– Как вам спектакль? Стоил ли он того?

«По-моему, это был фарс». Руфио Констанс заметил, что это была пантомима. «Посредственная». «Или нет». Куадрадо помолчал. Он прекрасно знал о моей миссии. «Вы меня допрашиваете?»

«Клянусь богами, нет!» — воскликнул я и, рассмеявшись, потянулся налить себе ещё вина. «Я сегодня не на дежурстве, если вы не против!»

«Превосходно», — улыбнулся Тиберий Квинкций Квадрадий, квестор Бетики. Он, конечно же, тоже был не на дежурстве. Проконсул позаботился об этом.

XXXVII

Зал был полон, и оживлённая болтовня этих молодых идиотов была оглушительной. Более того, компания собиралась развлечься, играя в древнегреческую игру коттабос. Храбрые, который хорошо ладил с Алкивиадом, афинским негодяем, получил это устройство в качестве особого подарка на годовщину свадьбы от своих братьев. Это было

Было ясно, что никто не сказал ему, что этот коттабос объясняет, почему греки больше не правят миром.

Для уважаемых читателей этих мемуаров, которые, конечно же, никогда не столкнутся ни с одним из них, коттабос был изобретением группы шумных пьяниц. Он представляет собой высокую подставку с большим бронзовым диском, подвешенным горизонтально на середине высоты. Наверху подставки помещается небольшая металлическая мишень. Игроки пьют вино, а затем встряхивают кубок, чтобы вылить вино, целясь так, чтобы выброшенные капли попадали в цель и сбивали её на диск внизу со звуком, похожим на звон колокола. Вино, которое они бросают, разбрызгивается по всей комнате и на самих игроков.