Шрифт:
–Что дальше, Фалько?
«Очень просто», — тихонько поддразнила Хелена, дремавшая в кресле у камина. «У Марко впереди любимое задание: найти девушку…»
«Чтобы насолить одному из Квинсио, или обоим, — спокойно объяснил я, — мне нужно связать их с Селией, танцовщицей из Испалиса, о которой я тебе уже рассказывал. Эта женщина участвовала в убийстве человека в Риме… и кто-то её для этого нанял, почти наверняка».
На этот раз Оптато расхохотался.
– Я же тебе говорил, что в Бетике таких девушек не найдешь: все они едут в Рим попытать счастья!
Это было очень удобно. Мне было бы легче опознать того, кто вернулся в Испанию после событий.
«В любом случае…» — пробормотал Оптато, словно ему пришла в голову какая-то приятная идея. — «Думаю, я мог бы тебя кое с кем познакомить. Да, кажется, я знаю, где находится Квинсио Куадрадо». Я поднял бровь, услышав это предложение. Он улыбнулся. «Фалько, тебе нужно познакомиться с людьми и насладиться развлечениями, которые может предложить Кордуба. И я знаю, где их найти».
«Пойдём, потусуемся с другими ребятами, а?» Мне хотелось верить в то, что он говорит, хотя было сложно представить Оптато в роли развлекательного человека на ночных пирушках компании одиночек.
«Он будет там с лучшими из лучших», — заверил он.
–И какой гнусный план ты для нас придумал?
«Я слышал, что Анней Максим собирается посетить своё поместье в Гадесе. В последний раз, когда он покидал Кордубу, отправляясь в Рим к Квинкцию Атракту, его сыновья устроили пир, на котором был причинён такой ущерб, что отец запретил им приглашать друзей в дом».
– Я видел, как они проезжали прошлой ночью. Отличная компания!
Оптато выдавил из себя улыбку:
–Я также слышал, что как только я уеду в Гадес, трое мальчиков нарушат приказ отца и снова откроют двери дома.
Это был кошмар любого родителя. В другое время я бы с удовольствием. Но сейчас я задумался, есть ли способ предупредить беднягу Аннеуса Максимуса, чтобы тот отнёс ключ от винного погреба в Гадес.
Я понимала, почему чувствовала себя так удрученно: однажды я тоже обнаружу, как толпа неуправляемых молодых людей блеёт на мою личную коллекцию аттических ваз. Однажды какая-нибудь пьяная дура решит пуститься в пляс на моём полированном сандаловом столе в своих лучших туфлях.
Затем, глядя на Елену (которая смотрела на меня с явным недоумением), я почувствовал, что могу с большим удовлетворением смотреть на события, разворачивающиеся в доме Аннеев: в конце концов, мои дети будут воспитаны достойно. У примерных родителей они будут любить нас и быть нам преданными. Они будут соблюдать наши запреты и следовать нашим советам.
Мои дети были бы другими.
XXXIV
Как обычно, эта работа отнимала у меня больше времени, чем мне бы хотелось. По крайней мере, на этот раз атмосфера была цивилизованной; я был более привычным оказаться полупьяным в каком-нибудь грязном баре, долго ожидая, следя за подозреваемым, или ввязаться в драку с бандой головорезов в одном из тех мест, о посещении которых лучше не рассказывать даже матери.
На следующий день я вернулся в Кордубу, на этот раз полный решимости во что бы то ни стало встретиться с Цизаком, паромщиком, которого я видел на ужине у Квинта Аттракта в Риме. Елена Юстина сопровождала меня. Для этого она притворилась, будто мои постоянные разъезды возбудили у неё подозрения, что у меня где-то есть любовница. Но оказалось, что, пока мы были в городе на Парилии, Елена обнаружила производителя пурпурной краски – очень дорогой вытяжки из раковин мурекса, используемой для униформы высших чинов. Пока я разговаривал с проконсулом, она заказала определённое количество ткани. Елена настояла на том, чтобы сопровождать меня, потому что хотела моего общества… хотя это также было возможностью получить покупку.
«Дорогая, я не хочу показаться дерзким, но ни в одной из наших семей никто не является даже командующим армией, не говоря уже о кандидатах в императоры!»
Я подумал, не строит ли она планы на нашего сына. Елена с политическими амбициями – пугающая перспектива. Елена Юстина была из тех людей, чьи самые смелые планы всегда воплощаются в жизнь.
–Купили здесь, ткань очень доступная по цене, Марко. И
Я точно знаю, кто захочет его купить!
Мне никогда не удавалось сравниться с её хитростью и лукавством. Елена планировала предложить пурпурную ткань по себестоимости любовнице императора по возвращении в Рим. Моя девочка воображала, что если все эти истории о бережливости (которую также называли скупостью) семьи Веспасиана правдивы, то леди Сени не упустит возможности затмить Веспасиана, Тита Цезаря и маленького Домициана в их поистине вульгарных императорских мундирах. Взамен была надежда, что любовница Веспасиана, под моим сильным влиянием, отзовётся обо мне хорошо.
«Это сработает скорее, чем льстить твоей подруге Лаэте», — насмешливо сказала Елена. И, возможно, она была права. Шестерёнки Империи крутятся благодаря бартеру. В конце концов, именно этим я и занимался в Кордубе в конце апреля, тратя силы впустую.
Мне удалось уговорить Хелену встретиться с акушеркой, с которой я разговаривал. Перед этим она вытянула из меня всё, что произошло во время моей первой встречи с этой женщиной.
«Так вот что тебя беспокоит…!» — меланхолично пробормотал он и почти яростно схватил меня за руку. Должно быть, он заметил, что я накануне вернулся из города в очень плохом настроении. Его обещание взглянуть на женщину показалось мне нерешительным.
К тому времени я уже хорошо знал ленивую реку Гвадалквивир, её резкое уменьшение скорости течения у шестнадцатиарочного моста и ленивое порхание водоплавающих птиц на деревянном причале с рядом жалких сараев. По крайней мере, здесь были признаки жизни, хотя берег реки не кипел жизнью.
Мармаридес припарковал машину в тени деревьев, где были установлены колышки для привязывания телег и мулов. Утро выдалось чудесное. Мы все медленно пошли к воде. Нукс радостно трусила рядом с нами, уверенная, что она главная. Мы прошли мимо мужчины, невысокого, но очень крепкого, который, присев на корточки, тихо разговаривал с выводком отборных африканских кур, готовя новый курятник. Вдали мужчина, присев на небольшой плот, ловил рыбу на удочку, хотя больше походил на человека, который нашел хороший повод вздремнуть на солнышке.