Я сменил тему:

– Если вы знали отставного квестора, знаете ли вы также и Квинсио Куадрадо?

–Какое отношение это имеет к тому, что мы обсуждаем?

Он тоже должен был присутствовать на ужине. Отец забронировал для него место… но юный Квинсио предпочёл пойти в театр.

«Я оставлю театр своему брату!» — заявил Элиано с самодовольной, насмешливой усмешкой.

– Ты знаешь Куадрадо? – повторил я.

«Немного», — наконец признался он. «Он был в Кордубе прошлой осенью...»

Полагаю, он готовился баллотироваться на пост сопредседателя партии «Бетика», хотя открыто о таком намерении он никогда не заявлял.

У меня с ним возникли разногласия по поводу некоторых работ, которые его люди выполняли на ферме моего отца. Теперь мы не очень ладим.

– И, кроме того, им удалось получить приглашение от влиятельного чиновника, не так ли? Получить приглашение от Анакрита было бы чем гордиться!

Элиано злобно посмотрел на меня:

– Ты закончил, Фалько?

«Нет», — ответил я. «Нам нужно поговорить о твоём пребывании в Кордубе. Твой отец отправил тебя туда набираться опыта, и ты неофициально работал в проконсульстве…»

Элиано с полной уверенностью заверил меня, что он никогда не принимал участия в политических собраниях.

«Конечно, нет», — согласился я. «Было бы очень странно, если бы младший состав губернатора знал о происходящем». Поскольку молодой человек был там, да ещё и под присмотром его отца, я решил немного его проучить. «На светском ужине Квинсио Атракто принимал у себя группу видных бетикосцев. Полагаю, вы знали большинство из них».

«Провинциалы в городе?» Элиано, казалось, был обижен тем, что его ассоциировали с чужаками.

Учитывая, что треть сената, куда вы пытаетесь попасть, составляют выходцы из Латинской Америки, этот намёк на снобизм кажется невероятно недальновидным. Полагаю, вы действительно знали их всех. Меня особенно интересует небольшая группа, в которую входили Анней Максим, Лициний Руфий, некто по имени Норбам и ещё один по имени Кизак.

– Аннео и Руфио – известные граждане Кордубы.

–Являются ли они крупными производителями оливкового масла?

– Аннео владеет крупнейшим поместьем в регионе. И Личинио не сильно отстаёт.

«Есть ли соперничество между двумя землевладельцами?» — вмешался отец.

«Только мелкие склоки». Так-то лучше. Когда Элиано сотрудничал, он становился очень полезным свидетелем. Свидетелем высшего качества, ведь он любил создавать себе имя. Молодому человеку не хватало острого ума остальных членов семьи, но он был воспитан в том же аналитическом складе ума. К тому же, он был гораздо умнее, чем готов был признать. «Все производители соревнуются за максимальный урожай, лучшее качество и лучшую цену, но в целом у них царит хорошее чувство общности. Их главная страсть — разбогатеть, а затем продемонстрировать это богатство в виде роскошных особняков, спонсорства общественных мероприятий и поддержки местных магистратур и прелатур».

В долгосрочной перспективе каждый хочет добиться хорошего положения в Риме, если это возможно, и гордится успехом любого кордовца, потому что этот триумф повышает социальный уровень всех остальных.

«Спасибо», — пробормотал я, весьма удивленный его неожиданной болтливостью.

–А как насчет двух других имен, упомянутых Фалько? –

— спросил сенатор, с явным интересом следя за диалогом.

– Сизако родом из Испалиса. Он управляет флотом барж; выше по течению от Кордубы Гвадалквивир слишком узок для больших кораблей, поэтому амфоры перевозят туда на баржах. Я знаю его в лицо, но не более того.

– Значит, это не производитель нефти?

– Нет, он просто подхватывает. А Норбамо – переговорщик.

–И о чем вы ведете переговоры?

«Ничего особенного, — Элиано сочувственно посмотрел на меня, — но прежде всего — место на кораблях, которые собирают амфоры с маслом в порту Гиспалис для перевозки через океан. Норбамо — галл».

Молодой человек отказался вдаваться в подробности.

–И все его за это ненавидят, да?

«Что ж, даже у провинциалов должны быть те, кого можно презирать, Марко», — пошутил сенатор, в то время как его сын лишь продемонстрировал свое высокомерие.

«Я представляю себе группу довольных посредников, — заметил я. — Владельцы ферм производят...»

Масло перевозят вниз по реке на баржах в распределительный центр (а именно, в Гиспалис), а оттуда торговцы ищут места на кораблях для погрузки продукта. Таким образом, производители, лодочники, торговцы и судовладельцы – каждый надеется получить свою долю. То есть, до того, как амфоры нечестно достанутся торговцам в Эмпории и других римских рынках. Если каждый из этих алчных посредников получает свою прибыль, неудивительно, что мы, потребители, платим такие высокие цены.