Мировой дядька, наш Осип Михайлович.

Вердта мы нашли в отдельной «генеральской» палате, вовсю флиртующим с молоденькой медсестричкой, краснеющей от каждого второго его комплимента. Впрочем, увидев нас, Еремей Иванович рассыпался перед ней в извинениях, и девушка тут же слиняла, так и фоня смущением, облегчением и… недовольством? Вот ведь старый ловелас!

— Юсуповы, значит, — почесал зарастающий седой щетиной подбородок Еремей Иванович, выслушав наш трагикомический рассказ о поимке Стародубова. — Неудивительно, мы с ними уже лет сорок конкурируем. Но вот такой жести раньше как-то не было… Может, дело в ореандской клинике? Всё же раньше мы в их ливадийские угодья не забирались… хм! Ладно, будем разбираться. Оставляй «подарок» здесь, Кирилл. Через полчаса приедут мои родственнички, они его и заберут. Как, не очнётся он за это время?

— Не, я его надёжно приш… угомонил, — ответил я, похлопав сваленное на кресло медсестры тело по тяжёлому боку. Но договорить мне не удалось. В палату ворвалась давешняя девица в сопровождении дородной дамы, которая тут же попыталась устроить скандал по поводу несанкционированных посетителей. Но её практически тут же отвлёк появившийся на звуки разгорающегося скандала Нулин. Ну а пока эти двое спорили, мы попрощались с Вердтом и тихонечко слиняли окном к родной спасплатформе. Уже покрашенной и даже высушенной, слава Эфиру и его техникам. То есть, практически готовой к продолжению пути.

— Едем, пока ещё что-нибудь не случилось, — вздохнула Оля, забираясь на пассажирское сиденье. Я кивнул, машина послушно рыкнула движком и покатилась к очередному окну. В Пермь.

— Кирилл, может всё-таки расскажешь, что это у тебя за исследования такие были, в ходе которых ты наткнулся на такую странную процедуру? — Оля доставала меня этим вопросом уже третий день. Я же крепился и терпел. Хотя… вру. Мне совершенно не хотелось рассказывать жене о своих исследованиях, по крайней мере до тех пор, пока они не выйдут на финишную прямую. А до этого ещё далеко. Но реагировать-то как-то надо, верно? Вот я и изображал… всякое. А иногда даже что-то говорил… приближенное к правде, как сейчас, например.

— Исследования как исследования, — пожал я плечами. — Сомневаюсь, что тебе будет это интересно.

— А ты попробуй, расскажи, — не сдавалась моя супруга, почёсывая толстое брюшко Нахала, с удобством устроившегося у неё на коленях, пока остальная тройка лис оккупировала нашу койку в спасплатформе.

— Блюфросты, — я предельно искренне сделал вид, что сдаюсь. — Исследую их умения и возможности.

— А они у них есть? — удивилась Оля. Пришёл мой черёд пялиться на неё изумлённым взглядом.

— То есть, тот факт, что мы не брали их с собой в дорогу, тем не менее, на каждом пикнике они крутятся у нас под ногами, пока не сожрут половину всего приготовленного шашлыка, ты за особенное умение не считаешь, да? — осведомился я.

— Э-э… я думала, ты их окном к нам приводишь, — совершенно по-простецки, я бы даже сказал, пацанячьим жестом, Оля взъерошила свою короткую стрижку. Да, перед отправлением из Перми по дальнейшему маршруту, ей пришло в голову укоротить причёску… после чего она ещё три дня выносила мне мозг на предмет: «нравится-не нравится». А мне, вообще, по фиг! Жену я люблю, как бы она не выглядела и какой бы длинны ни была её причёска.

— Представляешь, нет, — ехидно ухмыльнулся я и развёл руками, на миг отпустив руль медленно вращающей колёсами спасплатформы. — Они сами приходят, как и положено настоящему северному пушистому зверьку. Внезапно.

— Блюфросты-гранды, — фыркнула Оля, но, почуяв мои эмоции, тут же растеряла всё веселье. — Подожди, ты что, серьёзно?

— Говорю же, уникальные питомцы, — кивнул я и, сняв с носа поднадоевшие очки, потёр переносицу. Это как так-то?! Я что, один замечаю все их выкрутасы?!

— Ой, а у тебя глаза больше не светятся, — неожиданно радостно воскликнула Оля. — Наконец-то!

— Что, тебе так не по нраву муж-очкарик? — удивился я.

— Нет, меня просто достал твой пафосный вид, — фыркнула она и, достав из бардачка зеркальце, сунула мне его под нос, чтобы рассмотрел своё отражение.

— Милая, я, вообще-то, за рулём, — возмутился я.

— Милый, мы, вообще-то, посреди реки, — тем же тоном откликнулась Оля, продолжая подпихивать зеркало. — Так что ничего страшного не случится, если ты на секунду отвлечёшься.

И ведь не поспоришь! Спасплатформа, действительно, гудя водомётами, чешет по Чусовой, и лишь время от времени мерно шлёпает колёсами по отмелям, когда нам надоедает мерно речное плавание и ленивое любование совершенно обалденными горными видами, и хочется ощутить под ногами твёрдую землю. Опять-таки, пикники с шашлыками удобнее, всё же, проводить на берегу, а не на крыше машины посреди реки.

— В Горнозаводск зайдём? — спросил я, убедившись, что мои глаза и впрямь вернули классический для людей вид и прежний серый цвет радужки.