— Значит, четыре дня, да? — задумчиво протянул тесть. — Зверей своих оставите где-то или с собой возьмёте? Про учениц-учеников не спрашиваю, и так понятно, что они вам в путешествии только помехой будут. Всё ж, медовый месяц, пусть и чуть запоздалый, м-да…

— Блюфросты наши — ребята самостоятельные, — рассмеялся я. — Они сами себе место выбирают. Захотят — догонят, захотят — вернутся.

— Это как? — удивился Валентин Эдуардович.

— Да кто бы знал?! — развёл я руками… чуть покривив душой. Всё же, кое-какие исследования способностей и умений песцов я провести успел. — Но они мне то в Костроме попадались под ноги, то на базе в столовой проходу не дают. Да и в доме, что в Сокольниках, я их неоднократно из собственной постели выдворял, хотя сам туда зверят не привозил. Не иначе, «окнами» пробираются.

— Во дела! — тесть изумлённо и совсем не по-боярски почесал затылок. — Гранды животного мира, чтоб их… А это точно, Кирилл?

— Точнее не бывает, — кивнул я в ответ и поторопился успокоить заволновавшегося Бестужева, явно вспомнившего террор, устроенный блюфростами, оставленными мною на охране его московского особняка, когда мы с учениками ездили «в европы». — Да вы не волнуйтесь, Валентин Эдуардович. Как я понял, шастают они не абы как, а лишь когда поблизости есть один из «их» людей. Нас с Олей, например, они частенько навещают. Анну с Ингой тоже… Бывает, и к другим ученицам заглядывают за почесушками и угощением. А вот к тому же Гдовицкому, например, или к Ведьме не суются. Да и майора «Гремлинов» тоже стороной обходят.

— И Вячеслава, — поддержала меня Оля. — Так что не волнуйся, пап. Если нас здесь не будет, песцы сами в особняк не сунутся.

— Ты не представляешь, как меня это радует, — покачал головой тесть, поднимаясь с кресла. — Пока вас не было, они мне чуть охрану до инфаркта не довели. А Сергей Львович так и вовсе до сих пор от них обувь прячет, чтоб не погрызли, аспиды. Успокоили вы меня, дети. Эх… ладно, пойду жену отыщу. Узнаю, что нас сегодня на ужин ждёт. Не скучайте здесь…

Дверь за Бестужевым закрылась и мы с Олей переглянулись.

— Думаешь, стоило ему сказать, что Малая и Толстый повадились у Раисы буженину выпрашивать? — протянула жена.

— М-да… вот будет сюрприз тестюшке, когда он это обнаружит… А уж Сергей Львович, боюсь, и вовсе к нам под Звенигород сбежит, — вздохнул я. — Будет там здоровье поправлять охотой на аномалии.

— Кстати, да! — вскинулась Ольга. — Надо будет его попросить, пусть, пока нас не будет, съездит туда, осмотрит территорию. А то ведь, с вашими битвами-сражениями-засадами, чёрт его знает, как там себя аномалии поведут. А?

— Верно мыслишь, — согласился я. — Опять-таки, совершенно неясно, как мог повлиять на местный фон дурацкий артефакт иезуитов. Помнится, он не меньше половины вотчинных земель своим куполом накрыл. И кто его знает, во что он мог превратить нашу «дичь»…

На презентации новых моделей СЭМов, часть которых была представлена первыми собственными разработками Ольги и Рогова, дополненными парой тяжёлых образцов-секстаподов, я надолго не задержался. Пошатался по ателье в форме охранника, скрыв физиономию за глухим забралом шлема, поглазел на набившуюся в залы, словно сельди в бочки, золотую молодёжь, не стесняющуюся прикладываться к шампанскому с утра пораньше и, порадовавшись за жену, отправился окном в наш сокольнический дом. Здесь я пообедал, накормил просквозивших чуть ли не прямиком из Костромы песцов и, убедившись, что играть обожравшиеся до состояния колобков блюфросты не намерены, свалил в Алексеевские ряды. Это Ольга может считать, что для дальней поездки на спасплатформе ей хватит только тех вещей, что она сможет вытряхнуть из своих многочисленных гардеробных. Я же прекрасно понимал, что одной одеждой сборы не ограничиваются, и с интересом окунулся в торговую круговерть… из которой вынырнул, лишь когда закатное солнце окрасило полнеба в алые оттенки. М-да, а ещё говорят, что мужчины не подвержены шопингу. Ну да, ну да… Это смотря что покупать. Я вот, оказавшись в оружейном магазине, не удержался и прикупил пару мощных охотничьих арбалетов, невольно вспомнив начало своей жизни в новом мире. Хм, интересно, где сейчас тот увлечённый парень, что когда-то завалил меня информацией об этом оружии? Причём было это как бы не в этой же самой лавке… Да уж, всего три года прошло, а ощущение, словно все тридцать три минуло. Эх… А тут и ещё одно напоминание о прошлом подкатило.

— Вижу, стоящий за твоим плечом по-прежнему радует великую, — тихий голос, раздавшийся от лавки с выставленным в витринах холодным оружием, заставил меня вздрогнуть. Я оглянулся и, наткнувшись на взгляд чёрных глаз, кивнул торговцу, когда-то продавшему мне мои кхукри. Впрочем, уже через секунду его скрыла от меня проходившая мимо, о чём-то ссорящаяся прямо на ходу парочка, а когда они прошли… за прилавком было пусто. Стоп, но я ведь покупал их в Замосковоречье… Разве нет?

Тряхнув головой, чтоб избавиться от не вовремя накативших воспоминаний, я отошёл чуть в сторону от катящегося по рядам потока людей, устроился за только что освободившимся столиком под навесом небольшого кафе и, привычно открыв небольшое окно в сокольнический дом, сунул в него футляры с только что купленным оружием и свёртки с боеприпасами. Болты для арбалетов, стрелки для рюгеров и… пары приобретённых специально для Ольги итальянских стреломётов Валле. Не удержался, да. Хороши стрелялда. Ну и… навевают воспоминания. Уж больно похожи изделия этого самого Валле на знакомые мне по прошлому миру девяносто вторые беретты. Да что там, у них не только внешнее и конструктивное сходство налицо, но даже возможность ведения автоматического огня присутствует. Понятное дело, что стихийнику её сил такое оружие фактически ни к чему, но кто сказал, что это повод отказываться от обладания такими игрушками. В конце концов, ещё сто пятьдесят лет назад ни один боярин, каким бы он гриднем или даже ярым ни был, не мог даже подумать о том, чтобы выйти из дому без сабли или ещё какого палаша у бедра. Замечу, совершенно обычного палаша. Купленные же мною валле предназначены специально для одарённых… собственно, если бы не этот факт, то чёрта с два бы мне их здесь продали. Возраст, чтоб его. И никакая эмансипация, титулы и звания этого исправить не могут. Ай, да и чёрт с ним!

Расправившись с чашкой кофе и затушив сигарету в массивной пепельнице, я оставил под ней пару купюр и, глубоко вздохнув, вновь нырнул в поток покупателей, мерно текущий по галереям и переходам Алексеевских рядов. Оружие — это хорошо, но надо бы и прочую походную амуницию прикупить…

Домой в Сокольники я вернулся, когда солнце уже окончательно скрылось за горизонтом. Уставший, голодный, но довольный, как слон. Освободив стол на кухне от сваленных на него многочисленных покупок, я распахнул дверцы холодильного шкафа и, обозрев его содержимое, вытащил из недр холодильника огромную стерлядь, купленную мною всё в тех же Алексеевских рядах и отправленную окном в холодок ещё в самом начале моего сегодняшнего шопинга. Что ж, прогулка выдалась царской, пусть и ужин будет не хуже…

Не прошло и часа, как я вернулся домой и встал у плиты, а за воротами уже слышен знакомый звук мотора. Ну а раз «Лисёнок» здесь, значит, и Ольга сейчас в двери войдёт.

Так и вышло.

— Чуйка у тебя на еду, что ли? — поцеловав жену в щёку и держа изгвазданные в процессе готовки руки на отлёте, проговорил я. Оля фыркнула и, ответив таким же коротким поцелуем, молча просквозила мимо меня на кухню. Пришлось мчаться следом и следить, чтоб она не разоряла блюда до того, как сядем за стол. Вовремя! Еле успел отобрать у неё тарелку с уже напластанным отварным говяжьим языком… и блюдо с соленьями… и…