Он почувствовал, как корабль снова тронулся, и представил себе реку Тамар, которую видел, когда впервые прибыл. За ней лежал Корнуолл, его дом, его корни. Он слышал, что Кэтрин отправилась на Мальту навестить дядю, и казалось бессмысленным бросать вызов изрытым, опасным дорогам лишь ради того, чтобы посетить пустой дом. Тем более, отправляться дальше, возможно, в Зеннор.

Он отогнал эту мысль и вытащил свиток из-под влажного пальто. Только это имело значение, только это имело значение. Больше ничего не было, и он никогда не должен был об этом забывать.

Он впервые пристально посмотрел на собравшихся. Матросы были одеты в единообразную новую одежду из сундука казначея: клетчатые красные рубашки и белые брюки. Новое начало.

В отличие от любого другого корабля, на котором он служил, Адам знал, что на «Непревзойденном» не было ни одного вынужденного матроса. Корабль был недоукомплектован, и некоторые из его команды, как он знал, были преступниками из суда присяжных и местных судов, которым был предоставлен выбор: служба королю или депортация. Или ещё хуже. Были и опытные моряки, с татуировкой или каким-нибудь искусным снаряжением, выделявшим их среди остальных. Почему, учитывая, что корабли и матросы получали зарплату с неподобающей поспешностью, некоторые предпочитали оставаться в этом суровом мире дисциплины и долга? Возможно, потому, что, несмотря на все жертвы и испытания, они доверяли только ему.

Большинство из них, вероятно, слышали, как другие капитаны сами себя чествовали, но, как всегда, это был важный момент для каждого. Капитан, любой капитан, был их господином и повелителем до тех пор, пока это было предписано назначением.

Адам знавал хороших капитанов, лучших из лучших. Он знал также тиранов и мелочных людей, которые могли превратить жизнь любого человека в кошмар или с такой же лёгкостью лишить его жизни.

Он развернул свиток и увидел людей, наклонившихся к нему, чтобы лучше расслышать. Были и гости, в том числе два вице-адмирала и небольшая группа крепких мужчин в более грубой одежде. Они были удивлены приглашением и горды: они построили этот корабль, создали его и подарили ему жизнь.

Заказ был адресован Адаму Болито, эсквайру, и написан крупным круглым почерком, отпечатанным на меди; он подумал, что это мог быть и Йовелл.

«Желаю и требую, чтобы вы немедленно поднялись на борт и приняли на себя командование и обязанности капитана судна».

Он словно слушал кого-то другого, так что мог и говорить, и замечать отдельные лица: вице-адмирала Валентайна Кина, теперь адмирала порта в Плимуте, и вместе с ним вице-адмирала сэра Грэма Бетюна, прибывшего из Адмиралтейства в Лондоне по этому случаю.

Он вспомнил тот момент, когда его протащили по кораблю, и корабль пришвартовался к первому причалу. Носовая фигура заинтриговала его: прекрасная женщина, обнажённое тело выгнуто назад под клювовидной головой, руки сцеплены за головой и под длинными волосами, грудь выпячена, взгляд устремлён прямо перед собой, вызывающий и непокорный. Её изготовил известный местный резчик по имени Бен Литтлхейлс, и, как говорили, это была лучшая его работа. Адам слышал, как некоторые такелажники говорили, что Литтлхейлс всегда использовал живых моделей, но никто из них не знал, кто она такая, а старый резчик никогда не говорил. Он умер в тот день, когда «Unrivalled» впервые сошёл со стапелей.

Адам заметил, как Бетюн и Кин обменялись взглядами, когда комиссия подходила к концу. Странно было осознавать, что оба они, как и он сам, были гардемаринами под командованием сэра Ричарда Болито.

Если бы он был здесь сегодня… «…ни вы, ни кто-либо из вас не должен нарушить это, ибо ответ против вас — на ваш страх и риск». Он вытащил шляпу из-под мышки и медленно поднял её, заметив, как все провожают его взглядами. Столько незнакомцев. Даже помощник канонира, Яго, принявший приглашение стать его рулевым, выглядел совсем другим в новой куртке и брюках. Яго, вероятно, был больше всех озадачен таким поворотом событий.

Он вдруг вспомнил о мальчике, Джоне Уитмарше, погибшем в той короткой кровавой схватке. Он был бы здесь, должен был быть здесь… и об «Анемоне», корабле, который он любил больше всех остальных. Смогут ли этот корабль и это новое начало заменить кого-то из них?

Он крикнул: «Боже, храни короля!»

Крики были неожиданно громкими, и ему пришлось сдерживать свои эмоции.

Он снова подумал о носовой фигуре; старый резчик высек надпись у подножия своего творения. Непревзойденная. Ему придётся принимать гостей в большой каюте. Она казалась такой огромной и такой пустой, лишённой всяких удобств, и в данный момент занятой лишь частью вооружения фрегата.

Валентин Кин стоял в стороне, пока строители и старшие плотники столпились вокруг первого капитана «Непревзойденного». Адам сегодня хорошо постарался. Кин чувствовал, как его одолевают мысли, воспоминания этим хмурым утром.

Так похож на своего дядю; каким-то необъяснимым образом изменился по сравнению с капитаном флагмана, которого он оставил в Галифаксе. Уверенность и решимость сохранились, но Адам стал более зрелым. И это ему шло.

А что же я? Всё это было так ново и порой немного пугающе. У Кина был полный штат сотрудников: два капитана, шесть лейтенантов и целая армия клерков и слуг.