Рохан расспрашивает, уточняет детали, а я краем сознания ощущаю, что Фрейя подходит ближе и ближе. Молча убеждаю ее уйти, вернуться, и в то же время пытаюсь отвечать на вопросы.

— Ты знаешь, где он сейчас? — спрашивает Рохан.

— Где-то в Шотландии. Возглавляет научную группу, называющуюся Мультиверсумом.

— Что? — удивляется мама. — Я слышала о них. Думаю, какое-то время назад даже разговаривала об этой группе с Алексом. Он не упоминал, что как-то связан с ними.

— Ну, разумеется. Они держат все в тайне, а Алекса знают как Ксандера.

— Мультиверсум? Я что-то слышал о ней совсем недавно, — говорит Рохан, хмурит лоб и качает головой, как будто пытается встряхнуть память. — И все же доктор Кросс прошел тщательную проверку, прежде чем его наняли для проведения определенных исследований. Именно работая на нас, он и погиб при пожаре. По крайней мере, так мне сказали.

— Он хочет, чтобы так вы и думали. Алекс выживший. Он выжил не только в огне, но и в эпидемии.

— Что?

— Да, да, он выживший. И ПОН тоже его ищет. Они обвиняют его во всем случившемся.

— Мы тоже ищем одного лейтенанта из ПОНа, — признается Рохан. — Возможно, скоро поймаем.

— Киркланд-Смита? С ним я тоже разговаривал.

Рохан вскидывает бровь.

— Как тебя помотало, парень.

— Он охотится за выжившими и убивает их.

— Ясно. — Они с мамой переглядываются. — Мы тоже пытаемся решить проблему выживших.

— И что это должно означать?

— Успокойся, Кай, — говорит он. — Мы не ПОН. Мы определяем местонахождение и идентифицируем выживших, да, но только чтобы взять их под охрану: защитить их самих и защитить от них остальных. Если они не сопротивляются, им абсолютно ничего не грозит.

— Вы все неправильно понимаете. Не они виноваты в эпидемии, а ПОН и Алекс. И ПОН тоже разыскивает Алекса, так что если найдете одного, то, возможно, найдете и другого.

«Кай! — Это Фрейя, и сейчас я ощущаю ее мысленное присутствие намного сильнее. Должно быть, она подобралась еще ближе и излучает тревогу. — Уходи оттуда, быстро! Они солгали. Трое приближаются слева и еще двое справа. Беги!»

Я вскакиваю и бегу. Мама кричит мне вслед: «Кай! Кай!», Рохан пускается было вдогонку, но я моложе и проворнее, и ему меня не догнать. Фрейя дает мне указания, подсказывает, куда бежать, где ждет меня с мотоциклом, который привела с собой, и как уйти от остальных преследователей. Велел ли им Рохан прийти чуть погодя, чтобы мы успели поговорить перед тем, как они меня схватят?

Я добегаю до Фрейи, вскакиваю на мотоцикл, и мы уносимся прочь.

Мы долго мчимся без остановки. Я все время сканирую местность и говорю Каю, в какую сторону ехать, чтобы ускользнуть от погони, пока наконец не перестаю кого-либо чувствовать — мы оторвались от них. Говорю Каю, чтобы остановился.

Он слезает с мотоцикла, разминает руки и ноги.

— Не могу поверить. — В глазах у него затравленное выражение. — Не могу поверить, что она выдала меня… моя собственная мать!

— Может, она не выдавала. Может, думала, что будет только Рохан, а он предал ее и устроил эту засаду?

Кай колеблется, раздумывает.

— Да, такое возможно. Даже более вероятно. Спасибо.

— Я все время была с тобой, слушала. Слышала все, что он сказал. Думаешь, они тебе поверили?

— Не знаю. Я сделал, что мог.

— Так рисковать, и все только для того, чтобы постучаться в закрытые двери. — Я хмуро качаю головой. — Ты же слышал, как он выразился: проблема выживших. — Я буквально выплевываю эти слова. — Его, похоже, не беспокоит, что этот Киркланд-Смит убивает людей, если они выжившие. Словно это один из путей решения проблемы каких-нибудь вредителей. Словно мы крысы или тараканы. Лично он предпочитает ловушки, но сгодится и отрава.

Кай протягивает ко мне руку утешающим жестом, но я отталкиваю ее, слишком злая, чтобы принять утешение даже от него.

— Давай, поехали. Чем дальше от них, тем лучше.

Не могу больше думать, не могу разговаривать, просто еду.

Неужели все было впустую? Надеюсь, нет, но не уверен, что Рохан станет действовать в соответствии с тем, что я ему сказал.

Мама… ну, возможно. Теперь она знает, что я говорил правду — про антивещество, ПОН и исследовательскую лабораторию, — и это подтвердил Рохан.

Сердце сжимается, когда до меня вдруг доходит, что у мамы теперь могут быть с ними неприятности из-за того, что устроила эту встречу со мной, пусть даже и предупредив Рохана. А еще из-за того, что теперь ей известно то, что знает не каждый, а знание, как известно, бывает опасным.

Фрейя тоже молчит.

Бензина в бензобаке остается мало, и мы останавливаемся в деревне поискать горючее. И хотя Фрейя говорит, что все время сканирует местность, и нас никто не преследует, мы оба нервничаем.