Я приближаюсь к тому отрезку стены, где она больше всего любит гулять. Оттуда во все стороны открываются чудесные виды. Участок слишком открытый, чтобы подниматься туда, но прямо за ним ступеньки вниз.

Я замечаю маму первым — она прохаживается взад-вперед в тени стены — и прибавляю шагу, почти бегу. Мама поворачивается, видит меня и тоже бежит. И вот уже ее руки крепко обнимают меня.

Они кажутся тоньше, чем были. Я немножко отстраняюсь, смотрю на нее и в несчетный уже раз удивляюсь, как так получилось, что из нас двоих я выше. Она всегда была таким важным, таким значимым человеком в моей жизни, что это кажется неправильным.

Я дотрагиваюсь до ее волос.

— Больше седины, знаю. Таков уж мир… да и ты тоже…

— Прости. — Сбоку есть скамейка, она тащит меня к ней, и мы садимся. Мама держит мою руку, словно намерена никогда больше не отпускать.

— Что означает вся эта таинственность, Брайсон? — Она делает ударение на имени. — Я ведь уже говорила, что мы сможем вызволить тебя из любых неприятностей, если ты просто придешь ко мне.

— Тут ты, возможно, ошибаешься, и есть кое-что, о чем я хочу тебе рассказать. Сколько у нас времени, прежде чем тебя хватятся?

Она вздыхает.

— Немного, минут двадцать или тридцать. Этого хватит, чтобы убедить тебя остаться?

— Нет.

— Тогда рассказывай, что хотел, и мы посмотрим, как быть дальше. Но сначала я кое-что тебе скажу. Ты был прав насчет того, что причиной эпидемии является антивещество. Прости, что не восприняла тебя тогда всерьез.

— Власти уже знают об этом?

— Да. Как и то, что выжившие — носители антивещества.

— Может, и так, но не они распространяют эпидемию. — Она вскидывает бровь. — Я знаю многих здоровых людей, которые находились с ними рядом и не заразились.

— Нам необходимо глубже исследовать их, чтобы убедиться в этом, но отыскать выживших для исследований по-прежнему проблема. В этом сборном центре и других таких же местах мы выявляем выживших среди имеющих иммунитет и берем образцы тканей умерших. Все для того, чтобы понять причину возникновения эпидемии.

— За всем этим стоял Алекс со своим ускорителем частиц на Шетлендах. Он должен понести наказание.

Мама смотрит на меня широко открытыми глазами.

— Алекс понес наказание, Кай. Заслужил он его или нет — не мне судить. Он умер.

— Когда?

— Во время пожара в исследовательском центре на военной базе.

— Это неправда. Тогда он не умер. Я видел его уже после пожара.

Она хмурится.

— Но отчеты были вполне достоверными…

— Ты не поверила мне, когда я сказал, что эпидемию вызывает антивещество, так поверь хотя бы сейчас. У него был договор с ПОНом, Полком особого назначения. Они целенаправленно создавали оружие в секретной лаборатории на Шетлендских островах, и оно вырвалось наружу.

Мама переводит взгляд с моего лица на что-то за моим плечом, и я оборачиваюсь. Позади нее мелькает какое-то движение, и из-за угла выходит мужчина. Он не в форме, но по выправке видно, что военный. Я вскакиваю со скамейки, готовый бежать.

— Пожалуйста, Кай, подожди, — просит мама в то же время, как я слышу «Беги!» от Фрейи и замираю, разрываясь между двумя мольбами.

— Это мой друг, — говорит мама. — Я хочу, чтоб ты поговорил с ним. Здесь больше никого нет. Просто расскажи ему то, что рассказал мне.

— Я думал, ты поняла, что это должно быть только между нами.

— Поняла. Но я доверяю ему. Кай, это Рохан. Его назначили расследовать эпидемию. Это твой шанс рассказать представителю власти все, что считаешь нужным.

Он вытягивает руки вперед, показывая, что не вооружен, и подходит к нам.

— Кай, рад с тобой познакомиться, хотя и обеспокоен. Твоя мама нарушает протокол, а заодно с ней и я.

Я перевожу взгляд с него на нее и, наконец, вздыхаю. Единственное, что я могу сейчас сделать, это поверить ей, даже если чувствую страх Фрейи, и это не облегчает мою задачу.

— Вам известно о роли ПОНа в эпидемии? — спрашиваю я.

Он кивает.

— Впервые об этом слышу. — Мама бросает на Рохана сердитый взгляд — недовольна, что он скрыл это от нее?

— А вы знаете, кто тот ученый, который руководил проектом?

— На данный момент мы установили только вымышленные имена.

— Это доктор Александр Кросс.

Он переводит взгляд на маму.

— Твой бывший?

— Так говорит Кай. По официальным сведениям он мертв, хотя Кай это отрицает. Ты должен знать — он всегда ненавидел Алекса. И я не уверена, что его свидетельство можно считать беспристрастным.

— Откуда ты знаешь, что он причастен? — спрашивает Рохан.

— Не просто причастен, а руководил всем проектом. Алекс сам это сказал. Признался. Пытался представить дело так, будто хотел найти лекарство от рака, а эпидемия — результат несчастного случая, но мне как-то трудно ему поверить.