У Петра и Марины начались трудовые будни. Каждый день начинался с того, что они планировали, чем заткнуть очередную проблему, грозящую разрушением подземного убежища. С одной стороны у них появилась безопасная и сытая жизнь, о которой мечтали многие, и были готовы ради нее пойти на что угодно, но с другой, они не приблизились к тому, чтобы узнать, была ли информация о самолете «Байкал», приземлившегося где-то в районе Волгоградской или Саратовской областей. Петр не раз обращался к военным, чтобы разузнать, но они отказывали ему, не объясняя причин.

Прошло полтора месяца с того дня, как Петр и Марина попали в подземное убежище. Жилого пространства прибавлялось, появлялись новые люди, худые и напуганные, раненые и больные, но все имеющие определенные умения, которые должны были пригодиться для нормального функционирования убежища.

— У меня такое ощущение, что мы променяли безопасную жизнь на отца и Тимоху. — Призналась Марина, лежа в кровати после отбоя.

— У меня тоже, но что делать? С чего начинать? Военные не идут на контакт. У них все засекречено, как будто мы можем кому-то разболтать. — Петр вздохнул.

— Я слышала, они разрушили дорогу, ведущую сюда, и поставили скрытые посты, чтобы никто не прошел. Кажется, мы можем застрять здесь безвылазно до самой смерти. У нас все есть, тепло, свет, еда, у каждого работа, зачем желать еще чего-то. Нас даже не выпустят отсюда, чтобы мы не проболтались.

— Да, честно говоря, я себе это не так представлял. — Петр вспомнил свои наивные мысли до того, как они нашли это убежище. — В более государственном смысле. Оказывается, власти решили обустроить себе подземную теплицу, которая их поит и кормит и больше ни о чем не думать. Расширение влияния их совсем не заботит.

— До Волги расширить влияние нереально при таком количестве народа, даже если задаться такой целью. Но я не вижу причин ею задаваться. Зачем заталкивать кусок в рот, который не сможешь проглотить?

— Без понятия. Завтра пойду к Алексею и попрошу замолвить за меня словечко, чтобы он поговорил с военными и дал информацию в Энгельс, что дочь и зять человека на «Байкале», с которым общался их пилот, живы и здоровы и если они узнают что-нибудь о них, дали нам знать. — Решительно заявил Петр.

— Я бы все отдала, чтобы услышать голос сына. — Марина всхлипнула.

— Поэтому нам не надо успокаиваться.

На следующий день Алексей выслушал Петра и долго не отвечал, как будто обдумывал, как вежливо отказать.

— Ладно, есть у меня одна идея. — Произнес Алексей. — Отсюда нам запрещают передавать любую личную информацию, но я попрошу знакомого подполковника, который ищет кадры, чтобы он передал запрос с автомобильной рации в одну военную часть. Если запрос окажется положительным, попрошу, чтобы ответ пришел сюда. Было бы здорово узнать, что ваш ребенок и отец живы.

— Спасибо тебе. — Петр искренне пожал ему руку.

Через пару дней Алексей сказал, что просьбу выполнил, и осталось только дождаться ответа. Хотелось верить, что он не соврал. Из-за ожидания у него и Марины развилась перманентная нервозность.

Наступила зима. Машины перестали выезжать за пределы убежища из-за высоких сугробов. Со стороны над снежным полем были видны поднимающиеся струи пара, выдыхаемого системами вентиляции. Люди выходили и заходили в копёры. Если бы кто-то заметил это, то у него отпали бы все сомнения, что здесь находится какой-то объект, где можно обогреться и перекусить. Петр однажды услышал, как военные между собой разговаривали о приказе отстреливать всех, кто приближается к периметру. Ему это показалось бесчеловечным. Он вспомнил пожилую чету, которая предупреждала об этом. Тогда их слова показались надуманными.

Убили ли кого-нибудь или нет, Петр так и не узнал. Раз в день им разрешалось выйти на поверхность подышать свежим воздухом. За это время он не услышал ни единого выстрела и не увидел ни одной причины открывать стрельбу. Сугробы лежали такие, что ни одному человеку, тем более изможденному голодом, не пришло бы на ум ходить по полям.

Вестей от военных не пришло ни до нового года, ни после. Казалось, что убежище законсервировалось само в себе, превратилось в объект параллельного мира, не граничащего с тем, в котором случилась катастрофа. На фоне замечательной жизни, судьба отца и сына казалась Петру и Марине невыносимо тяжелой и несправедливой. Появилось даже чувство вины, что им так хорошо здесь.

Работы по специальности становилось все меньше. Марину начали отправлять на помощь в оранжерею. Там она узнала из сплетней, что большая часть выращенных овощей и зелени уходит в другое убежище, где могут проживать члены правительства страны и столицы. Якобы к нему вел тайный коридор, соединяющий оба подземных города, по которому ходит поезд.

На какое-то время про это предположение забыли, потому что не было никаких подтверждающих фактов. Появились более интересные истории. Как-то Петр сидел в кабинете начальника, обсуждая с ним текущие дела.