— Каким будет выхлоп, мы можем только гадать. — Задумчиво ответил Петр. — Я уверен, что страна немного самоочистилась и людей стоит бояться меньше. Тем более к весне, когда многие умрут от голода и холода.

— Я против. Мне достаточно знать, что Тимошка с дедом и он у него под присмотром. Если ты пропадешь, я останусь одна со своими мыслями, что у меня где-то есть сын и отец и больше ничего. Так мы хотя бы еще сможем родить, а без тебя…

— Если пропаду, попробуй сойтись с Алексеем. Он мужик хороший. У него правда, женщина появилась, но тем интереснее будет соревнование.

— Спасибо, дорогой. Сам с ним сходись. Я сказала, нет. У нас сейчас лучшая ситуация из всех, что мы могли себе представить, а тебе все мало. Не гневи бога.

— Ладно, не буду. — Петр сделал вид, что услышал жену.

Отпил чай и уставился неподвижным взглядом в стену.

— Я вижу, как ты не будешь. Слышно, как шумят шестеренки в твоей неугомонной голове в поисках вариантов.

— У тараканов сегодня генеральная репетиция перед тем, как объявить мне планы на ближайшее будущее.

Марину злили шутки мужа. В отличие от нее у Петра редко возникали идеи, захватывающие его полностью, но если это случалось, то шанса повлиять на него не было никакого. Это значило, что он подошел к черте, определяющей судьбу и от принятия решения никак не отвертеться. Петр понимал ситуацию интуитивно, но отдавался ей полностью, как будто ему сообщили о ней открытым текстом.

Однако тараканы в голове Петра молчали. Несмотря на добытые карты с нанесенными на них опасными объектами по пути, путешествие не могло осуществиться. Прежде всего, из-за того, что впереди уже маячила зима. По дороге ему никто не гарантировал ни питания, ни ночлега. Надеяться на разорение в разрушенных жилищах и магазинах не стоило. Уже все, что можно выжившие разграбили. Сугробы являлись непреодолимым препятствием, а на самом финише, если представить, что произошло чудо, и он таки дошел до той самой деревни, ее окружало непреодолимое кольцо разломов многокилометровой ширины. Его родным угораздило оказаться внутри заповедной территории, на которую не было никакого доступа извне, разве что по воздуху.

Марину это обстоятельство только радовало. Она видела на цветном снимке на экране компьютера зеленые заплатки полей, которых в округе не было вовсе и радовалась тому, что люди смогли выжить и даже сохранить растения.

— Петь, они живут в безопасности и с едой. Что может быть лучше.

— Лучше может быть в безопасности и с едой и рядом с нами. — Ответил муж.

— Это же нереально.

— Реально всё, нужно только искать способы решения проблемы.

— Проблемы у тебя в голове. — Не выдержала Марина. — Их решение состоит в том, чтобы ты просто занялся работой и меньше думал, о чем не нужно. Кстати, мне кажется, я беременна.

— Серьезно? — Петр удивленно уставился на жену. — Ты же говорила, что принимаешь противозачаточные средства.

— Это оказался глюконат кальция. — Марина рассмеялась растерянной реакции мужа. — Что скажешь на это, папаша?

— У тебя будут лучше зубы и крепче кости. — Петр никак не мог прийти в себя от новости, полностью менявшей ситуацию.

Марина подстраховалась, понимая, что мужу придется выбирать между Тимофеем и вероятностью оставить жену вдовой и двух детей сиротами.

— Малыш должен расти в любви двух родителей. — Добила супруга Петра.

Он даже разозлился на нее, решив, что это грубая манипуляция. Целый день не разговаривал, но все же отошел, представив себе второго ребенка в виде маленького Тимофея. А вскоре ситуация в убежищах начала меняться.

В ноябре, когда снаружи лег постоянный снег, а метели бушевали такие, что здания снаружи гудели, как камертоны, в подземельях началась непонятная возня. Первым признаком, заставляющим почувствовать тревожные симптомы, стали листовки, появляющиеся в различных общественных местах. Кто-то не жалел ценную бумагу и тонер, чтобы распечатать их. Текст в листовках призывал людей к некой революции, объясняя ее необходимость тем, что некто в «кремлевском» убежище ведет неправильную политику, пытаясь наживаться на людском горе.

Текст отдавал примитивщиной, в худших традициях пропаганды, основанной на желании достучаться до наиболее восприимчивой, и как следствие, наименее интеллектуальной части общества. Те, кто его составлял, забыли, что в убежища «Росрезерва» отбор производился строгий, и здесь сформировалось довольно развитое в плане кругозора и умения критически мыслить общество.

— Так, листовки не выбрасываем, будем использовать бумагу для более полезных дел. — Распорядился Алексей.

— Как думаешь, чьих это рук? Как они вообще попадают к нам? — Поинтересовался у него Петр.

— А что тут думать, люди, привыкшие к власти, оказавшись внутри небольшого пространства, напоминают пауков в банке. Там идет борьба за жирный кусок. Это мы привыкли к разумной достаточности, а они нет. Очень надеюсь, что им не удастся втянуть обыкновенных людей в их игрища. Пусть сами дохнут, это их выбор, а нам надо смотреть на это представление со стороны.

— А если начнут рекрутировать под угрозой оружия? — Петр живо представил, как проходы убежища наполнились военными, набирающими людей в армии противоборствующих сторон.