— Ты не можешь меня убить, я бессмертен!

— Конечно, — соглашаюсь с магом. — Как и любой человек, ты бессмертен изначально. Вот с памятью немного сложнее…

Бросаю взгляд на наконец-то полностью проявившийся мой кристалл памяти в этом мире.

— Вот теперь можно, — говорю. — Надеюсь, ты был хорошим учеником.

Мольфар почти неожиданно атакует. Атакует всем, что в состоянии представить за всю свою жизнь.

Только для него, здесь больше не работает ничего.

Подсекаю, что-ли. Или в сачок вывожу — нет разницы, какой взять образ.

Это просто моё решение. Не желание или какой-то волевой посыл. Здесь, в этом нет больше никакой необходимости. Это просто данность. Я считаю, что он здесь и сейчас не может ничего сделать. И он больше не может ничего сделать.

Фигура мольфара проявляется снова. Несколько секунд, и по его проекции расползаются все те же повреждения, что были и на теле.

— Что это? Что со мной? — спрашивает он с ужасом.

— Твоё тело мертво, — объясняю спокойно. — А то, что заемная сила позволила тебе застыть между живым и мёртвым состоянием, и забыть об этом, больше не действует. Ты просто вспоминаешь, какой ты есть сейчас. Твоя душа и память догоняет тело. Ты просто умираешь, — сочувственно говорю мужику.

— Нет, я не могу! Я бессмертен! — почти шепчет мольфар. — Они мне обещали!

— Они выполнили свои обещания. Просто, как обычно, они их выполнили по-своему. В следующей жизни будь аккуратнее.

Выпинываю из своего домена душу мужика, оставив всю память и, к сожалению, большую часть злобы у себя.

С другой стороны, силы в домене настолько много, что поставить под контроль и переработать эту чудовищную энергию я точно смогу.

Вряд ли мне когда-нибудь ещё так же повезёт. Именно этой ситуацией я просто не могу не воспользоваться.

Мой огромный кристалл памяти связывает то, что я строил с помощью аспекта, печати души и контура в своем пространстве разума с этим доменом.

Теперь это как два сообщающихся сосуда. Домен, в котором огромное количество энергии и много контроля, где я хозяин. Который находится где-то в первородном хаосе. И мое тело, душа и разум, где я также хозяин, но ограничен физическими возможностями мира и тела.

Усмехаюсь.

У меня теперь три места, закрытые от проникновения других людей: физически — это арена, но она напрямую пока мне не принадлежит. Законы там установлены другим хозяином. Но ей я могу пользоваться.

Мой разум и душа, где я полновластный хозяин, но ограничен законами того мира, где я проживаю.

И вот теперь ещё домен — нечто среднее между физическим миром и моим разумом. И теперь моя задача — найти баланс между этими тремя вещами или каким-то образом их совместить.

Закачиваю лишнюю энергию недобога в кристалл памяти. С доменом, контроля хватает легко — тут нет ограничений. По кристаллу расширяются давние трещины.

Память застывает в точке неустойчивого равновесия. Отлично.

Теперь я готов.

— Не надо ничего подсоединять, — говорит Обломов. — Он в коме. Жизненные процессы остановлены, никаких дополнительных подпиток не нужно. Местный целитель сказал.

Обломов стоит над моим телом.

— Да местный целитель, как ты его назвал, вообще добить хотел! — взрывается Алекс. — Только не смог — даже дотронуться не смог! А там и мы уже подскочили. Тварь старая!

— Остынь, Алекс, — флегматично добавляет Виталий. — Отсюда мы спокойно его вывезем. И этот мольфар нам не указ!

— Нам?! Нет! — жестикулирует парень. — А вот им, — тычет рукой в превращенную в бойницу окно, — указ! Да и как бы не самый главный!

— Не перегибай! — усмехается Виталий. — Не главный. А то ты не слышишь ругань?

Алекс мечется по комнате. В центре комнаты лежит моё тело — абсолютно невредимое, но белое до невозможности и совершенно недвижимое. Рядом сидит Виталий и флегматично чистит яблоко. Все же здесь не было зимы, и фрукты, пусть и в небольшом саду есть. Удивительное место.

Обломов тоже сидит рядом. Его бойцы караулят окна и входы. Как и еще четыре фигуры големов, угрожающе замерших у входов снаружи.

Прекрасно вижу территорию дома. Оба этажа, все комнаты, людей в нем — все двенадцать человек моего отряда. Бойцы из отряда Коштева, да и он сам где-то пропадают.

А вот что происходит за границей этого домика, я вообще не воспринимаю — не вижу и не чувствую. Снаружи вокруг — белый туман и пустыня.

— Да этот мольфар чего только не наговорил — и что убить его надо, и что наоборот. — хмыкает Виталий. — И кому говорил? Нам!