Захлёбываюсь этим жутким состоянием. Но мне эта злоба не нужна. Я прекрасно могу отстраниться и понять, что злоба злобой, а энергия энергией, и совершенно необязательно их смешивать. Смеюсь: гори оно всё синим пламенем!

Что и происходит с огнем моей души. Из неописуемого цвета пламя становится фиолетовым, даже, может быть — лиловым, и тут же зажигает чёрное солнце. Благо, оно не имеет даже минимального сознания. Фиолетовое, а если точнее, лиловое пламя моей души яростно перекидывается на этот громадный сгусток и пожирает его очень, очень быстро. Оставляя за собой неописуемо белый свет чистой Силы.

Пепел превращается в яркие такие же фиолетовые искры, красивые и вроде бы как бесполезные, но которые подпитывают пламя.

Проходит мгновение или много мгновений — не знаю. Но чернота солнца сменяется слепящей, абсолютно белой сферой энергии, в которой намешаны и пси, и магия. Даже жизненная сила — тоже там присутствует.

Получившееся белое солнце становится почти живым и повисает в центре моего домена. В каком-то смысле занимает центральную его часть. Картина получается совершенно потрясающая.

Моя память, мои кусочки самых важных воспоминаний, замёрзшие в стазисе, разлетаются вокруг этого солнца и тоже замирают, подпитываемые моей теперь силой из него. Кажется, здесь точно ничего не потеряю.

С лёгким удовлетворением, но почти без удивления, вижу, как сетка контура становится чем-то вроде сети созвездий вокруг домена, печать видоизменяется в облагороженное место вокруг огня моей души. Геометрически правильное и с абсолютно узнаваемой структурой. И это всё начинает работать — что особенно удивляет. Оно не застывает, а словно бы запускается самостоятельно, словно бы, что б заработать, почти ожить этому месту не хватало маленького толчка.

Что ж, вот теперь у меня есть свой полноценный домен. Мысленно закрываю глаза и перехожу в свой разум. Это не составляет труда. Но для меня переход становится изменением уровня взаимодействия с Миром.

Символы, с которыми работал раньше, не исчезают. Даже не сильно меняются. Они словно бы остаются, просто приобретая большую глубину. Разве что кристалл памяти исчезает.

Та же печать, тот же контур. Только Печать вроде как разворачивается на уровень выше, и контур становится очевидно сложнее.

С пси никаких сложностей незаметно. Внешний хаос пси-поля всё так же давит на разум, и всё так же я его чувствую. Только теперь намного становится это давление безопаснее, даже, скорее, привычнее — сравнимо с постоянным осознанием из прошлой жизни.

Получается, после поглощения для меня ничего не меняется в плохую сторону — я не теряю себя, не тону под воспоминаниями, не становлюсь одержимым. Риск оправдался. Только теперь появляется ещё один уровень восприятия и взаимодействия с реальностью. Причём такой уровень, на котором, очевидно, становлюсь, как и говорил тогда бывшему мольфару — и альфой, и омегой своего мира.

Фактически мир родился именно сейчас. Вот в эту секунду. Осознанием и принятием как основы — моей души.

Очень интересно, как это выглядит снаружи.

Мне хватает только подумать об этом, как оказываюсь снаружи своего тела.

— Что с ним? Не молчи, — Алекс словесно нападает на старого мольфара.

Рядом стоят все мои бойцы. Лежит поклажа. Мое тело тоже лежит на носилках. Рядом разведен небольшой очаг. Вроде бы даже без открытого огня. Резложены котелки с едой, чай, хлеб — кажется, наш отряд прервали посередине трапезы. Бойцы встали на отдых, это очевидно. Мы вроде как находимся где-то в глубине пещер, уже сильно далеко от долины.

Кажется нас догнали старый мольфар и Милош, один из воевод сопротивления партизан. Пока в круге из чужаков вижу только их.

— Говори, что с ним такое? — говорит Алекс.

Моё тело буквально светится на самом деле, словно десятками, тысячами лучиков сквозь кожу проходит свет, особенно его концентрация в районе глаз, центра тела. Лучи невероятно тонкие, но для того чтобы разогнать тьму в пещере его вполне достаточно.

— А я не знаю, — удивлённо говорит мольфар.

Все бойцы направляют на старого мага оружие.

— Что с ним не так? — повторяет маг воздуха.

При этом Милош совершенно точно одобряет поведение моих ребят. Это очевидно из его сигнатуры.

— Я попробую узнать, — старый мольфар достаёт свою обожжённую дудку и вызывает своего, как он называет, лара.

Появляется чёрная тень, видимо, которая должна, по идее, ему подчиняться, но тень не успевает сбежать или что-то сделать. Коснувшись лучей, она словно бы пробивается моим светом, чернота хлопьями осыпается от неё, и она исчезает внутри моего тела, распадаясь на силу.