Они быстро прикончили фамильяров Хафизы, но ведьма и не рассчитывала на иной исход, — этим она лишь надеялась утомить незваных гостей и выиграть время. Хафиза выхватила из кармана широкого платья какой-то большой пузырь, раздавила его между пальцев и он разнесся по воздуху мерцающей пылью, от которой у Ильи моментально заболели глаза и запершило в горле. Затем ведьма щелкнула зажигалкой и клубы пыли превратились в пламя, переливающееся красным и холодно-синим цветом. На миг оно заволокло весь участок, но затем осело на землю и стало гаснуть на снегу.

Но теперь на месте особняка высилась небольшая скала с вырубленной пещерой. Проход был задрапирован соломой и сухими травами, по бокам торчали колья с черепами и окровавленными головами, с которых еще не облезли клочки кожи. Их обвивали змеиные тела, в воздухе роились жирные черные мухи. По земле растекалась лужа крови и еще какой-то зловонной жидкости, ровный заснеженный грунт превратился в иссушенную серую почву, вместо фонарей светились глаза ночных птиц и летучих мышей.

И сама Хафиза больше не была ухоженной зрелой красавицей с Востока: перед Ильей стояло высохшее, словно мумия, существо, с голым черепом, пергаментной кожей, острыми зубами и провалами вместо глаз, в которых лишь блестели злые холодные огоньки. Ведьма подняла руки — на них еще оставалась освежеванная плоть, истекающая темной кровью, — и оскалилась в жуткой ухмылке.

Себя Илья не мог видеть, но чувствовал, как иссохла и стянулась его собственная кожа, растрескались губы, пуская кровавые ручейки, седые волосы подобно войлоку спадали на плечи. Они стояли друг против друга на бескрайней пустоши, без единого следа цивилизации, десятки веков отрезали их от прихода мирных земледельцев и градостроителей, от науки и современных пресных сказок. Где-то, наверное, были другие пещеры, в которых люди поддерживали священный огонь, обгладывали мясо с костей, а из языков знали лишь боевой клич, похотливый стон и вопль ужаса.

Илья будто и сам позабыл все слова и имена. Рядом с ним теперь были монстры, покрытые густой шерстью, мхом или рыбьей чешуей, они не шли, а ползли, прыгали, скользили по земле и норовили прибиться к его ногам, как перепуганные звери. Вместо слов из их горла вырывались визги, поскуливания и хрипы.

Обезображенный старик тяжело наклонился и взял на руки большую ящерицу с шипастым плавником на спине, широкой пастью, полной зубов-игл, и знакомыми серыми глазами, осторожно погладил ее по чешуйчатой голове. Другие существа сгрудились рядом, приземистые, почти бесформенные из-за массы косматых волос или мха по всему телу, из которой виднелись горящие глаза и когти, похожие на крюки для мяса. Илья не разбирал их голосов, но улавливал все вибрации чувств и знал, что внутри они оставались его ребятами, всегда готовыми защитить и успокоить.

— Хотите остаться здесь навсегда? Вот такие, какими вас видели пращуры, не ведающие про красоту, цивилизованность и гуманность? — глухо произнесла мумия. — Или не потянете, запроситесь обратно к теплому дому, чистым простыням и телячьим нежностям? Да что же вы за нечисть-то после этого! Позор! А ты, ведьмак? Будешь любить их такими, возьмешь теперь свою водяницу в жены, или невмоготу тебе без людской личины?

— Мы здесь не останемся, — твердо ответил Илья, отпустил ящерку и выставил перед собой нож, закаленный кровью нежити. — И я их люблю такими, какие они есть! А ты не любишь никого, и отступать тебе некуда. Подойди ближе, и давай увидим, кто сильнее.

— Ты предлагаешь, чтобы я дралась с тобой? Как мужик?

— Как ведьма, — невозмутимо возразил Илья и шагнул вперед. Хафиза лишь покачала головой и вытянула из складок своего платья длинную тонкую шпильку.

— Смотри, ведьмак, яд, которым она пропитана, парализует и убивает за несколько минут, — сообщила она. — А как ты хотел? Что делать женщине в вашем проклятом мире, если не выкручиваться и не хитрить? Впрочем, ты, изувечивший трех безоружных девушек и убивший одну, это знаешь лучше других! Признайся, тебе ведь это доставило удовольствие?

— Да, я искренне рад, что уничтожил секту, которая разрушала семьи, поощряла насилие над другими женщинами и доводила людей до самоубийства. У этих девушек хватило ума и характера соорудить такую смертоносную машину, а наказывать их надо как глупых и слабых? Нет, Хафиза! И уж точно не тебе меня судить: на твоих руках крови куда больше!

«Не слушай ее, Велхо, она лишь пытается отвести тебе глаза, — донесся до него голос Накки, хотя ящерка даже не раскрыла пасть. — Нападай, а со спины мы тебя защитим».

Хафиза умолкла, нахмурилась и двинулась вперед скользящей походкой, стараясь обмануть Илью и нанести удар исподтишка. Он не намеревался проверять правдивость ее угрозы про яд — у него имелся один шанс, который нельзя было упустить. Некоторое время Илья уклонялся и выжидал, затем они стали наносить удары — но не по телу, а в воздух, вытягивая из противника силы невидимым магнитом. Перевеса долго не было ни на чьей стороне, у обоих шла кровь и сбивалось дыхание, а пустошь вокруг колебалась, шумела, переливалась новыми красками. Краем глаза Илья видел то древний зачумленный город, пропахший мертвечиной, то выжженное поле, то огни дикого острова, распространяющие дух человечьего мяса.