Все, сидящие в зале заседаний Совета были магистрами, магами не ниже Третьего Круга в своих направлениях. Все были уважаемыми членами общества, почетными горожанами Вардосы и поддаными королевства, каждый из них имел иммунитет от преследования со стороны инквизиторов, таковое расследование могло быть инициировано только с личного одобрения Архиепископа Иннокентия, а также короля Латераны, Гартмана Благочестивого. Вероятность того, что у Квестора имелось таковое разрешение — стремилась к нулю. Где там столица, сам Его Величество Гартман Благочестивый, так же Его Преосвященство Иннокентий и где Вардоса? Вряд ли кто из этих двоих знает о Совете Академии вольного города, и кто там состоит.

Тем не менее сидящим в зале заседаний было неуютно в присутствии Квестора, так люди чувствуют себя в присутствии крупного и очень опасного хищника, даже если тот находится в клетке за стальными прутьями решетки. В глубине души всегда проскальзывает опасение что эта решетка не выдержит, что замок сам собой откроется, что каким-то образом зверь окажется на свободе и первым делом — взглянет на тебя как на добычу и тебе будет некуда бежать. Хотя, конечно же это пустые опасения.

Так думала магистр Элеонора Шварц, откинувшись на спинку стула и нетерпеливо барабаня кончиками пальцев по полированной поверхности столешницы перед собой.

— … переходя к вопросу о нарушении общественного порядка и нанесении материального ущерба студентами третьего курса с факультета Школы Огня, каковые похитили трех свиней у фермера Батишека и выпустили в оранжерею целителей пометив номерами «один», «два» и «четыре». На голосование ставится вопрос о наказании указанных студентов. — монотонно вел свою речь ректор.

— А почему это номера «три» не было? — хмурится магистр Отто фон Грюнвальд, потом светлеет лицом: — ах, вот оно что! Ты смотри, какие умные засранцы!

— Нашли чем восхищаться, магистр Грюнвальд. — бормочет целитель Клара Ковач, оглядываясь на стоящего у дверей Квестора: — а мои с ног сбились, разыскивая несуществующую свинью под третьим номером! Четверть оранжереи вытоптали! Сожрали! И эти… отходы жизнедеятельности повсюду! Исключить из Академии без права восстановления! И штраф в двойном размере от ущерба!

— Исключить — пожалуй слишком сурово. Со штрафом согласна, пусть будет в тройном размере. — подает голос Элеонора. Она бы промолчала, но это ее студенты, троица самых отвязных нарушителей с третьего курса. Хлопот с ними хватало, но они же были и самыми талантливыми, уже прошли инициацию Второго Круга, им не хватало только теоретических знаний… да и не привыкла она своих просто так оставлять без защиты. С другой стороны, отец одного из троицы — весьма богатый торговец, он наверняка сможет покрыть ущерб и попутно выпишет подзатыльников своему талантливому и шкодливому отпрыску.

— Тройном? — в глазах магистра Ковач что-то блеснуло: — … ладно. Но это в последний раз, Элеонора! Твои безобразники уже всех достали. И пусть напишут мне десятистраничное эссе на тему «почему плохо разорять оранжерею целителей и как я в этом раскаиваюсь»!

— Будет сделано, — кивает Элеонора: — я им хвосты-то накручу, Клара, обещаю. Просто так они с карандаша не спрыгнут. Принесут извинения тебе лично. С корнем мандрагоры в зубах, виляя хвостом.

— Только не в зубах пожалуйста. Она токсична.

— Еще мысли по этому поводу? — задает вопрос ректор Морау и оглядывается.

— В мое время студенты такого себе не позволяли. В мое время уважение к старшим было в крови у молодого поколения. В крови! — потряс сухим кулаком в воздухе магистр Крайн: — чтобы кто-то из аудитории без разрешения вышел… да что там — вообще никто не выходил! Потому что ценили знания! А сейчас — туда-сюда, туда-сюда! Прямо на лекции! Никакого уважения! Через неуважение, через вот это ваше сюсюканье с ними — и происходит утрата идеалов. А отсюда — развал государственных и общественных институтов, моральное разложение социума и уничтожение морали! Вот к чему это ваше совместное обучение приводит! Молодые парни видят этих развратниц в коротких мантиях, которые те специального подрезают чтобы лодыжки видны были! Какой позор! А тот случай, когда они купались в городском фонтане на Праздник Святой Тамары?! Ткань намокла и облегала все эти… выпуклости! В мое время…

— Высказывайтесь, по существу, магистр Крайн. — вздыхает Морау: — ваше мнение о необходимости ввести раздельное обучение мы уже знаем. Этот вопрос у нас на голосовании вот уже пять лет как стоит. По существу вопроса есть что сказать? Нет? Ставим на голосование. — он ударяет деревянным молоточком по столу и поднимает руку. Оглядывает присутствующих, также поднявших руки и кивает.

— Утверждено единогласно. — говорит он: — штраф в тройном размере от нанесенного ущерба, эссе на тему, указанную магистром, Ковач и личные извинения. На этом сегодняшнее заседание будет закрыто. У кого есть дополнения, вопросы или… — он окинул присутствующих вопросительным взглядом. Тишина. Слышно, как где-то прожужжала одинокая, ранняя весенняя муха, прожужжала и стала биться об витраж с изображением Беатрис Милосердной — бз-бз-бз…

— В таком случае… — ректор занес уже было свой молоточек для удара, как вдруг прежде стоящий подобно гранитной статуе Квестор — сделал шаг вперед.

— Уважаемые магистры. — сказал он ровным и спокойным голосом: — разрешите мне донести до вашего сведения материалы расследования, касающиеся непосредственно Совета Академии.

— В мое время никто не смел вмешиваться в заседания Совета. — раздался голос магистра Крайна: — в мое время Церковь своими делами занималась, дело Пресвятого в массы продвигало, а не на заседаниях штаны просиживала… сказано же было у университетов иммунитет на преследования и освобождение от налогов… собственный бюджет и свои полномочия.