— А где же ваш папа? — спросил я ровно, стараясь не вкладывать в голос ни намёка, ни интереса.

Она чуть дёрнулась, но тут же собралась. Губы плотно сжались. Как интересно. В раю не спокойно?

— Это вас не касается, — холодно ответила она.

Вот и всё.

Я стиснул зубы. Внутри что-то коротко вспыхнуло — злость. Не потому что она не ответила. А потому что это больно точно поставило границу.

Ты мне не враг, но и не больше. Не друг. Не союзник. Не… пара.

Хорошо. Сначала — безопасность. Потом будем разбираться, кого из нас судьба решила обмануть.

— Мы уходим, — отрезал я. — Здесь долго не задерживаются. И ты это знаешь.

Она посмотрела на меня. Секунду. Другую. А потом… кивнула. Без споров. Без фраз “сама справлюсь”. Просто — кивнула.

Наконец-то.

— Возьми её на руки, — сказал я спокойно, но без обсуждений. — Долго на ногах она не продержится.

Ведьма кивнула и подняла девочку. Та, словно почувствовав перемену, тут же прижалась к матери.

Я наклонился, поднял её чемодан — тяжёлый, полный. Светлые ведьмы, конечно, готовятся к командировкам основательно.

Поднялся, посмотрел на неё. — Сейчас может быть немного… странно. Не дергайся.

Она нахмурилась, но ничего не сказала. Я сделал шаг ближе и обнял её за талию. Она вздрогнула — то ли от неожиданности, то ли от контакта. Но не отстранилась.

Прикосновение оказалось неожиданно приятным. Тепло её тела импульсом пробежало по коже, как живой ток.

На запястье едва заметно заныло — метка отозвалась. И от этого становилось… ещё хуже. Или лучше. Я пока не решил.

— Держись, — выдохнул я, и в следующую секунду сдвинул нас сквозь ткань пространства.

Мир распался. Всё вокруг стало серым, искажённым, как старая зеркальная ртуть. Шаг — и пустошь исчезла за спиной.

Мы вышли из перехода в тишину моего дома. Родные каменные стены, полумрак, тепло от магического очага — надёжное укрытие. Безопасность.

Но я не спешил отпускать её из объятий.

Она стояла спокойно, держа ребёнка на руках, и медленно оглядывалась по сторонам, вбирая обстановку, детали, воздух. А я — вбирал её.

Пальцы едва заметно скользнули по её талии — неосознанно, почти лениво. Моя. И не моя. Одновременно.

Как странно. Как… необычно.

— Ух ты-ы-ы! — протянула малышка, оглядываясь по сторонам с таким восторгом, будто я не в логово драга их привёл, а в королевский дворец с единорогами.

Я медленно отпустил её мать. Хоть и не хотелось. Тепло от её тела ещё не рассеялось, пальцы помнили каждый изгиб.

Опустил чемодан на пол.

Эви, не теряя ни секунды, прыгнула с маминых рук и тут же унеслась в соседнюю комнату — маленький вихрь в слишком большом мире.

А я… Я смотрел на неё. На свою ведьму.

Теперь, когда она больше не пряталась за куполом, не бежала, не отбивалась — я мог разглядеть её по-настоящему.

Вот ты и у меня дома, ведьмочка.

Я не сводил с неё взгляда. Голубоглазая. Хрупкая. Блондинка. Совсем не та, кого представляешь, когда слышишь "ведьма". Но в её глазах — больше магии, чем во всём моём доме.

Глубокие, чистые, слишком светлые — и полные тревоги глаза. Она держалась прямо, гордо, сдержанно… но я видел, как сжаты её пальцы, как дёргается уголок губ, как скользит взгляд по моим стенам, будто проверяет: здесь можно дышать — или нет.

Красивая. Безусловно. Не слащаво — а по-настоящему. Живая, острая, упрямая.

И у неё были губы… Такие губы, которые хочется целовать. Не просто в порыве страсти — а жадно, жёстко, долго. Чтобы запомнила. Чтобы забыла всех до меня.

Проклятье. Как она вообще оказалась в пустоши? И где, мать его, её муженёк? Если он есть… если он знал, куда её отправляет… если он хоть как-то связан с тем, что она чуть не погибла…

Я бы с радостью вырвал ему сердце. Медленно. С чувством. С наслаждением.

Потому что такие, как она, не должны стоять в крови и песке, обнимая ребёнка, и притворяться, что справляются.

Она не должна была быть здесь. Но она здесь.

И теперь… Теперь она под моей защитой. И пусть только кто-то попытается приблизиться.

— Как тебя зовут? — спросил я тихо, не сводя с неё взгляда.

Она вздрогнула — едва заметно, словно вынырнула из собственных мыслей. Подняла на меня глаза, всё ещё настороженные, но уже не такие пустые, как раньше. — Аделина, — произнесла она. Голос тихий, но твёрдый. Красивое имя. Под стать моей ведьме.