Дэймон затянулся сигаретой.

— Твоя проблема в том, что ты привык, что девушки бегают за тобой. Каждая женщина хочет приручить плохого парня. Они откликаются на мрачный образ, потому что хотят тебя «исправить». Очевидно, эта девушка другая, раз твоя обаятельная личность на неё не действует. — Он изобразил воздушные кавычки вокруг слов «обаятельная личность». — Это может означать только одно – она не ищет неприятностей.

Я уставился на него сквозь дымовую завесу, поражённый, что он попал в самую точку. У Розы было обсессивно-компульсивное расстройство, и она ничего не оставляла на волю случая. Она приходила на занятия за пятнадцать минут до начала, дважды проводила проверку безопасности перед использованием чего-то воспламеняющегося, и если что-то выходило из строя, возвращалась в лабораторию, чтобы это исправить. Инициативная и прилежная, она проводила часы за изучением лаборатории, потому что в следующем семестре должна была присоединиться к моей команде. Она была единственным человеком, достаточно дотошным, чтобы справиться с такой напряженной рабочей средой, как моя.

Единственный риск, на который пошла Роза, – это смена специальности вопреки воле семьи. И даже тогда она устроилась на работу, чтобы сохранить финансовую независимость на случай, если они узнают.

В общем и целом, Роза Амбани не любила рисковать.

— Знаешь, что нравится таким девушкам? Тем, которые не ищут приключений? — Он помахал пальцем у меня перед лицом. — Им нравится, когда ты улыбаешься.

Серьезно?

— Нет-нет. Я не про это выражение лица, с которым ты сейчас смотришь. И твои волосы... — Он взъерошил мне волосы, и я оттолкнул его. — Расслабься. Я пытаюсь сделать тебя более дружелюбным, поскольку сейчас ты выглядишь как диснеевский злодей. Попробуй улыбнуться. Хотя забудь, так ещё хуже. Просто... перестань хмуриться. И почему ты всё время такой строгий?

Он расстегнул первые две пуговицы на моей рубашке и взъерошил пальцами мои волосы, разрушив аккуратно уложенную причёску. Будь на его месте кто угодно, кроме моего брата, он бы уже лежал в бессознательном состоянии на полу. Но я не оттолкнул его, потому что в его словах был резон. Хотя я сделал всё возможное, чтобы казаться менее пугающим в присутствии Розы, этого было недостаточно. Её прошлое слишком глубоко въелось в её характер, и такой человек, как я, вызывал у неё страх.

По крайней мере, был и позитивный момент. Я запомнил каждое выражение её лица, и, несмотря на всю её осторожность с мужчинами, она не воспринимала меня как угрозу. Я этим вовсю пользовался и заговаривал с ней при каждом удобном случае. Мои сотрудники были в шоке. Я был печально известен своей несловоохотливостью. У меня не было времени на пустые разговоры, и я всегда задавал бешеный темп на работе. Я никогда не делился с командой личными мыслями и не интересовался их жизнью. С Розой всё было иначе, что замечали все, хотя и никто не решался указать на это.

Когда Дэймон закончил со мной, я бросил взгляд на зеркало за барной стойкой. Мои волосы превратились в растрёпанный хаос и торчали в разные стороны.

— Отлично. Теперь я выгляжу как ты.

— Не благодари.

Я закатил глаза.

— Что я тебе говорил насчет гримасы? Попробуй хоть раз в жизни быть вежливым. Если ты не станешь никого разрывать на куски при ней, тогда, возможно, просто возможно, она перестанет шарахаться от тебя в ужасе.

Я поднес бокал к губам. Он был прав. Роза и Дэймон легко ладили, и она его не боялась. Он был добродушным благотворителем, из тех, кого невозможно воспринимать как угрозу.

— О, и купи ей подарок. Девушкам это нравится. Загляни в «Cartier» на Пятой авеню. Туда наш отец водил маму.

Дэймон ещё долго загружал меня непрошеными советами насчёт моей личной жизни. Когда я так и не дал добро на отплытие, он сказал:

— Прощай, юный кузнечик7, — и сошёл с яхты.

Если бы мы отправились сейчас, яхта вернулась бы слишком поздно для моего брата, а у меня возникло подозрение, что он хотел увидеть Поппи. Похоже, у нас обоих была нездоровая одержимость девушками Амбани.

Громкий смех привлёк моё внимание в другой угол палубы. Это была соседка Розы по комнате. Она запрокинула голову и смеялась над чьей-то шуткой. Рядом с ней была не кто иная, как сама Роза.

В груди внезапно будто ударило током.

Когда она успела прийти? Я же час не сводил глаз со входа.

Роза стояла в кругу других студентов из лаборатории, в чёрном платье до колен с длинными рукавами и высоким воротником. Ткань облегала её изгибы, подчёркивая линию талии и выделяя упругую попку. Мой взгляд неспешно скользнул вверх по её телу, задержавшись на длинных, стройных ногах, которые были открыты взгляду впервые за всё время. За последний месяц она стала смелее в выборе нарядов. Платье было одновременно элегантным и сексуальным, без намёка на вульгарность, и моё воображение уже рисовало картины того, что скрывалось под ним.

Я уже собирался пересечь палубу, когда понял, что она разговаривает с высоким блондином, стоявшим ко мне спиной. Она тепло улыбнулась ему, и я замер на месте. Гнев с грохотом застучал в висках, когда этим мужчиной оказался Мэтт Дойл.

Неужели она всё это время была с ним, а я не заметил?

Я стоял, оглушённый, пока волна ярости не вызвала во мне желание разорвать кого-нибудь на части, начав с Дойла. Вместо того чтобы слиться с толпой, Роза выбрала наряд, который выделял её, и я был не единственным, кто это заметил. Даже отсюда я видел, как этот ублюдок заискивает перед ней. Он смотрел на неё с той же похотливой жадностью, что и я.