Последние недели я заставлял её есть со мной почти каждый прием пищи. В результате наша связь неуклонно усиливалась. Роза была сдержанной, избегала прикосновений, но начинала оттаивать под моим вниманием. В том, как она смотрела на меня, была какая-то тяжесть, как будто она хотела узнать обо мне всё. Она открыто шла мне навстречу, ежедневно появляясь с домашней выпечкой, часто сопровождаемой записками, написанными от руки.

Спасибо, что помогаете мне, профессор Максвелл.

Сегодня была отличная лекция, профессор Максвелл.

То, что Роза не могла сказать мне лично, она писала на бумаге. Она бы не стала так стараться, если бы ничего ко мне не чувствовала. Однажды после обеда она предложила мероприятие вне лаборатории – тимбилдинг в парке развлечений. Как будущий руководитель моей лаборатории, Роза сказала, что такие вылазки нужно нормализовать для поднятия морального духа. Если бы кто-то другой предложил столь абсурдную трату времени, я бы рассмеялся им в лицо. И всё же я дал согласие на послерабочую прогулку со всей исследовательской группой. Как только мы приехали в парк, Роза потащила меня на аттракцион. Я случайно задел пальцами её грудь, пристёгивая ремень. После этого весь оставшийся вечер (и последующие два дня) моё внимание было сосредоточено исключительно на её теле.

Унизительно было осознавать, какую власть эта девушка имела надо мной. Если одно случайное касание пальцев могло вызвать такую реакцию, страшно было представить, что со мной сделает настоящее прикосновение. В последнее время мне хватало одного её запаха, чтобы стать твердым. Её общество, каким бы возбуждающим оно ни было, не приносило удовлетворения, если я не мог дотронуться до неё. Моя работа страдала из-за этого, и я достиг точки, когда удержаться от прикосновений к ней становилось почти невозможным.

Такое сильное влечение не могло быть односторонним – я был в этом уверен. Невозможно, чтобы столь мощное чувство не было взаимным.

Проблема?

Она была слишком застенчива, чтобы поддаться своим первобытным инстинктам, тем более рядом со своим профессором и человеком, обладающим властью. Если я сделаю шаг слишком рано, до того, как Роза почувствует себя полностью в безопасности, она отступит и больше не позволит приблизиться к ней.

Мне пришлось воспользоваться услугами нашего главы безопасности, чтобы понять её слабые места. Я позвонил Алексу через неделю после того, как он начал расследовать её прошлое.

— Скажи, что у тебя есть что-то стоящее, — потребовал я.

— У меня есть что-то стоящее.

— Говори.

— Виновного в нападении на мисс Амбани так и не нашли. Не было описания преступника. Я могу копать дальше, но суть в том, что кто-то нанёс ей ножевые ранения, а затем растворился в воздухе.

Я поскрёб щетину.

— Мне не нужно, чтобы ты искал виновного. Я уже знаю, кто это сделал.

Изначально я поручил Алексу изучить дело Розы, чтобы выяснить, кто на неё напал. Но однажды ночью мне в голову пришла мысль, и я начал копаться в финансах семьи Амбани. Это было нетрудно, поскольку мы вели обширные досье на них (знай своего врага и всё такое), включая сведения о бенефициарах каждого члена семьи. Проследить деньги – старый проверенный приём. Я подумал о том, кому было выгодно, если бы Роза умерла, и наткнулся на ответ. Всё оказалось даже слишком просто.

— Человек, который напал на Розу, мёртв, — сказал я ему.

На том конце провода повисло удивлённое молчание.

— Это ведь не ты постарался, правда? — неуверенно спросил он.

— Нет. — Но только потому, что кто-то опередил меня. В противном случае мне бы доставило большое удовольствие похоронить его. — Ты говорил, что нашёл что-то стоящее.

— Да. Дело не в нападавшем, а в самой мисс Амбани. В полицейском отчёте сказано, что она видела преступника, но не помнила ничего о нём. Мисс Амбани диагностировали амнезию, связанную с ПТСР. Она склонна диссоциировать от травматических воспоминаний и испытывает трудности с воспроизведением событий того периода. Есть упоминания о многих искажённых воспоминаниях в возрасте между одиннадцатью и двенадцатью годами.

Наконец-то всё в поведении Розы встало на свои места.

Амнезия, связанная с ПТСР, довольно распространена у пациентов с травмой. Мозг блокирует болезненные воспоминания, чтобы защитить себя. Человек может казаться эмоционально отстранённым, часто переживать неполные и искажённые воспоминания. Триггеры способны вызвать навязчивые воспоминания, но могут привести и к полному избеганию. Возможно, для неё действительно лучше, если она не будет возвращаться к прошлому.

Учитывая её историю, логично, что она легко пугалась мужчин. Мы провели множество часов вместе в лаборатории. Я знал о ней всё, но она держала меня на расстоянии. Это чертовски бесило. Она закрыла часть себя, к которой я никак не мог пробиться. Если я хотел, чтобы она вышла из своего панциря, мне нужно было изменить её восприятие меня как профессора – и это могло произойти только в непринуждённой социальной обстановке, желательно с большим количеством алкоголя.