В тот день Дэймон не плакал из-за утраты. Вместо этого на его лице застыло выражение, отражавшее мою собственную физическую боль. Боль, которую я ощущала в теле, была написана у него на лице, и с тех пор она преследовала меня.

Мы были детьми. Никто из нас не должен был сталкиваться с жестокостью жизни в таком раннем возрасте. Но так вышло, что наша связь родилась из трагедии. Разница была лишь в том, что я приняла ее, а он проигнорировал. Вечный филантроп, он думал, что помогает ещё одному проблемному ребёнку, и больше обо мне не думал. Потом наши семьи стали заклятыми врагами, и он держался от меня подальше. Остальное – история.

— Я… я не знаю, что сказать, Роза.

— Это было давно, до того как Амбани и Максвеллы превратились в смертельных врагов.

— Я и не подозревала, что у вас такая глубокая история. Но тогда почему он…

— Равнодушен ко мне? — закончила я за неё. — Вряд ли Дэймон захочет раскачивать лодку в отношениях с семьёй из-за одного дня, проведённого вместе десять лет назад. Этот день значил для меня всё. Он изменил мою жизнь. Но для него это была просто помощь очередному отчаявшемуся ребёнку с брекетами, прыщами и растрёпанными волосами.

Она фыркнула, а я вздохнула.

Я не могла контролировать свою влюбленность. Я чувствовала себя привязанной к нему, не способной разорвать эту связь, хотя знала, что из нее ничего не выйдет. С возрастом я надеялась, что смогу перерасти это чувство, однако погрузилась в него еще глубже.

Я не хотела испытывать безответную любовь всю оставшуюся жизнь. Если бы у меня был хотя бы один шанс с ним, я бы не стала его упускать. Я бы поцеловала его, прикоснулась к нему, попросила бы обнять меня. Дэймон никогда не ответил бы мне взаимностью, но я не могла представить себя с кем-то другим.

От этой мысли меня охватила паника.

— Извини, я отойду на минутку.

— Ты в порядке?

Я кивнула и прошла мимо Амели, чувствуя необходимость прийти в себя. От выпитого стало жарко и в голове помутнело, из-за чего я пошатнулась. Оказалось, что я была пьянее, чем думала. Я попыталась найти свободный уголок, но основной уровень был забит до отказа. Тогда я поднялась по лестнице на вторую палубу и устроилась в укромном месте на балконе. Я смотрела на тёмную воду и вспоминала слова профессора Максвелла, сказанные несколько недель назад. Он советовал мне отпустить то, что не приносит пользы. Странно, но его совет подходил и к моей личной жизни.

— То, что не работает на тебя – работает против тебя. Не продолжай заниматься финансами, если у тебя не получается.

Профессор Максвелл за каждым нашим совместным обедом подталкивал меня полностью посвятить себя науке. В тот день всё было так же: он раскладывал еду по тарелкам, уверяя, что все продукты высшего качества.

Я улыбнулась с легким весельем. Профессор Максвелл всегда искал лучшего – лучших студентов, лучших сотрудников, лучшую лабораторию и даже лучшие продукты для своей еды. Больше всего он ценил лучшие умы, поэтому я была удивлена, что он пропустил симпозиум, который проходил в другом корпусе кампуса. Впервые он мог действовать по своему усмотрению: отменить занятие и провести день в компании коллег-единомышленников. Но по какой-то причине он отказался и провёл лекцию. В последнее время он стал больше вкладываться в этот курс, и даже в дни, когда у него были веские причины для отмены, он был полон решимости преподавать нам. После лекции мы пообедали в комнате отдыха, и разговор невольно перешёл к моим жизненным целям.

Он занял место напротив и выжидающе посмотрел на меня. Меня охватила привычная тревога, и я опустила взгляд на пол. Этот мужчина общался с самыми блестящими умами мира. На сегодняшнем симпозиуме, должно быть, присутствовали два нобелевских лауреата. Я была далека от того круга общения, к которым он привык, и часто задавалась вопросом, не скучно ли ему со мной.

— Кажется, ты разочарована, — сказал профессор.

Я проследила за его взглядом и поняла, что он имеет в виду еду перед нами – салат с авокадо, рулет с нутом и пудинг из чиа.

— Вовсе нет. Выглядит вкусно.

— Так же вкусно, как это? — С лёгкой ухмылкой он достал из-под сиденья пакет. Я чуть не вскрикнула, увидев название на упаковке – «Magnolia Bakery». Это была моя любимая кондитерская, хотя я сомневалась, что он знал. Просто так вышло, что это была самая известная пекарня в Нью-Йорке.

Я использовала альтернативные подсластители в выпечке, потому что сахар воспалял мои шрамы, но, Боже, мне срочно нужна была настоящая сладость. Я проглотила два кекса, поблагодарив его за читмил8, и снова спросила, уверен ли он, что не хочет пойти на симпозиум.

— Хватит задавать один и тот же вопрос. Лучше обсудим твою курсовую. Ты уже выбрала тему?

Пристыженная, я стала играть с бумажкой от кекса.

— Асимметрический синтез и его важность в разработке лекарств. Но я ещё не выбрала методику для лабораторной части.

— Начни с глубокого анализа реальных примеров разработки лекарств.

— Например, талидомид?

Он кивнул, а затем продолжил давать мне советы, хотя остальным студентам уже сказал не отвлекать его вопросами о курсовой. Я не могла сдержать улыбку. Несмотря на мою робость, профессор Максвелл каким-то образом стал для меня другом и тем, кому я могла доверять. Не то чтобы я когда-то осмелилась бы произнести эти слова в его присутствии. Никто не решался навешивать на него такие ярлыки, и, несмотря на наши теплые отношения, я старалась никогда не выходить за рамки вольностей, которые он мне позволял.