Разве преподавателям разрешено комментировать нашу личную жизнь?

Его мнение было откровенно неуместным. С другой стороны, профессор Максвелл был неортодоксальным преподавателем. Стоило ли удивляться, что он вмешивался в мою личную жизнь, будто имел на это полное право?

Я переминалась с ноги на ногу, не зная, что делать.

Когда я не отреагировала на его вето относительно потенциального партнера, его брови нахмурились.

— Ты – состоятельна; он – богат, — произнес он тоном, не терпящим возражений. — Это не лучший союз.

— Разве богатый и состоятельный – не одно и то же? — спросила я, сбитая с толку. Он умел нажимать на мои кнопки, заставляя высказываться, когда я находилась рядом с ним.

— Нет, Маленькая Роза, разница огромна.

Прозвище «Маленькая Роза»4 вырвалось у него почти случайно. Я не упустила, что была единственной, кого мужчина называл по имени; со всеми остальными он сохранял формальность.

Он проявлял личный интерес ко мне, чтобы расположить к себе ради получения большего количества ПМУ? Если так, он зря тратил время. Поппи ясно дала понять, что это была разовая услуга, и больше она ничего не достанет.

Возможно, профессор жалел меня из-за моих шрамов. Он был странно одержим ими, хотя я не стала бы жаловаться, если бы это принесло мне хоть немного симпатии со стороны недосягаемого профессора.

Поскольку я сильно сомневалась, что его заботит мое благополучие, у меня возникла другая вероятная теория. Возможно, он работал над мазью для заживления старых шрамов, и ему была нужна подопытная. Я слышала, что он и раньше ставил неэтичные эксперименты. Колледж, конечно же, смотрел на это сквозь пальцы. Ему простили бы даже убийство.

Я наблюдала за его позой – он сидел на краю стола, сжимая край рукой, – и ждала объяснений.

— Статус богатых людей зависит от дохода, который в любой момент может исчезнуть. Состоятельные люди могут поддерживать свой образ жизни без постоянного дохода. — Он выпрямился во весь рост. — Вот почему богатые люди выставляют свои деньги напоказ, а состоятельные – скрывают свои активы. Мистер Дойл богат, но ты, Маленькая Роза, — произнес он с особым ударением, — ты состоятельна.

Он окинул меня нарочито медленным взглядом.

Я инстинктивно скрестила руки на животе, словно пытаясь защититься. Опустив голову, я тоже осмотрела свой наряд. Он был довольно простым – белая рубашка с короткими рукавами-фонариками, бежевый пиджак, льняные брюки и туфли на низком каблуке. Конечно, это были дизайнерские вещи, подобранные семейным стилистом, но об этом нельзя было догадаться, не заглянув в бирку или не имея исключительно наметанного глаза. В нашей семье никто не носил кричащую одежду, мы обычно придерживались нейтральной палитры. Ярлыки приходилось прятать, ведь дорогая одежда делала тебя мишенью. Богатство нужно было скрывать, а нейтральные цвета не привлекали внимания.

Я не должна была удивляться, что профессор Максвелл раскусил стратегию; его семья по состоянию доходов не уступала моей. Эта мысль заставила меня сделать нечто несвойственное – поддаться любопытству.

— А к кому относитесь Вы?

— А ты как думаешь?

Я мысленно фыркнула. По его же меркам, наши две семьи были единственными по-настоящему состоятельными в этом кругу. Значит ли это, что мне подходил в партнеры только кто-то из его семьи? Если бы он только знал о моих чувствах к Дэймону.

— Ты всегда носишь белое или бежевое и прикрываешь каждый сантиметр своего тела? — неожиданно спросил он. Я не успевала за ходом его мыслей.

— Мой пиджак почти коричневый, — возразила я.

Все вокруг твердили, что профессор Максвелл ненавидит, когда женщины пытаются привлечь его внимание на работе. Мой наряд должен был стать белым флагом в его глазах. Так почему же казалось, что он недоволен моим стилем?

Вместо того чтобы продолжать этот абсурдный разговор, я пробормотала:

— Вы хотели чего-то от меня, профессор Максвелл?

Его глаз дернулся, когда я назвала его профессором Максвеллом, словно это обращение было оскорбительным. Я думала, он меня отпустит, но вместо этого мужчина сказал:

— Да, сегодня ты работаешь со мной.

Он подвел меня к рабочему месту в своем кабинете, отдельному от того, что снаружи. Там меня ждал стол с несколькими колбами, раковина и документы, которые выглядели конфиденциальными и важными. Я поняла, что это была работа, которой профессор не делился со своими научными ассистентами. Почему тогда он делился ею со мной?