Цзинь Тао молча поставил печать на оба документа. Звук, с которым серебро ударилось о пергамент, прозвучал как приговор.

— Поздравляю, брат Ли Хань, — произнёс он, и в его голосе была ледяная вежливость, куда более страшная, чем открытая злоба. — Редкий талант. Уверен, мы с тобой ещё встретимся.

Старший Гу фыркнул, давая понять, что церемонии окончены.

— Ступай. И помни о том, что я сказал.

Я поклонился, свернул драгоценные свитки и вышел из прохладной тишины Гильдии в шумный полдень Циньшуя. Солнце слепило глаза. За спиной у меня теперь было не просто звание, а пропуск в другой мир. И билет на совершенно новую войну. Войну, где противниками будут не духовные звери, а такие же люди, как я, только куда лучше вооружённые, обученные и готовые стереть меня в порошок.

Первым делом — домой. Нужно было обрадовать мать и А Лань. А потом следовало хорошенько подумать, как использовать этот новый статус, не подставляясь под удар.

Дорога домой показалась короче обычного. Солнце ярче, а ветер приятней. Да, предупреждение Старшего Гу я помнил, но прямо сейчас это отступало на второй план перед одним простым желанием: поделиться радостью с самыми близкими.

Я толкнул дверь и замер на пороге. А Лань, склонившись над вышивкой, что-то весело напевала. Мать сидела рядом, чистила овощи для ужина и даже улыбалась. Она, конечно, не исцелилась, но в последнее время ей стало заметно лучше.

— Я дома! — крикнул я, и голос прозвучал как-то по-особенному, даже для меня самого.

А Лань подняла голову, и её глаза сразу же округлились.

— Братик! А это ты где так принарядился? Неужели учитель подарил?

Мать отложила нож и внимательно посмотрела на меня. Её взгляд острый, как всегда, заметил что-то большее, чем просто новую одежду.

— Сынок, у тебя лицо, будто ты медный грош нашёл. Что случилось?

Я не сдержал широкой улыбки. Подошёл к столу и с некоторой театральностью вытащил из-за пазухи свёрток. Развернул его, положив на грубую деревянную столешницу, тот самый, простой свиток с печатью Гильдии.

— Смотрите, — сказал я просто. — Я сдал. Я теперь официально Алхимик Первого Ранга.

А Лань ахнула и подпрыгнула с места, словно её подбросило.

— Правда?! Братик, да как же так? Это же… это же Гильдия! — она запрыгала на месте, не в силах сдержать восторг. — А я знала, я знала, что у тебя всё получится!

Мать не прыгала и не кричала. Она медленно протянула руку и коснулась пальцами края свитка, будто проверяя, не призрак ли он. Потом её взгляд поднялся на меня, и в её глазах стояли слёзы счастья.

— Алхимик. — Прошептала она, и её голос дрогнул. — Сынок… Я даже не знаю, что сказать. Отец бы так тобой гордился.

Некоторое время мы просто стояли, и глупая, счастливая улыбка не сходила с моего лица. В этот момент не было ни Цзинь Тао, ни предупреждений, ни опасностей. Была только моя семья и эта маленькая, но такая важная победа.

— Ладно, хватит стоять! — всполошилась А Лань. — Это надо праздновать! Я сейчас сделаю что-нибудь особенное!

Она помчалась к очагу, засуетилась, загремела посудой. Мать смахнула слезу и снова взялась за нож, но теперь движения её были быстрее, энергичнее.

— Рассказывай, — сказала она, не глядя на меня, сосредоточившись на картофеле. — Как всё было? Не травили тебя там эти важные господа?

Я сел на циновку напротив неё, с наслаждением чувствуя, как усталость покидает тело.

— Травили, — честно признался я. — Один такой павлин в шелках. Сначала пытался меня выгнать. Но потом появился старший алхимик, узнал, кто мой учитель, и принял.

Я не стал рассказывать про нефритовый жетон и про то, как заставил того «павлина» извиняться. Не хотел омрачать вечер. Пусть это останется моей маленькой тайной.

— Старший алхимик, — мама покачала головой. — Невероятно. Значит, твой учитель и впрямь человек с именем. Хорошо. Теперь… что это значит для нас?

— Это значит, что мы сможем починить, наконец, ту дыру в крыше, — сказал я, глядя на потолок. — И купить тебе, мама, настоящие лекарства, а не только отвары. И тебе, А Лань, новое платье. Не из грубого льна.

А Лань, помешивая что-то в котелке, обернулась, и щёки её залил румянец.

— Правда?

— Правда, — я улыбнулся. — Я теперь могу легально продавать свои зелья. И цены будут совсем другими. Больше не придётся отдавать старику Чжану всю добычу за гроши.

Мы болтали ещё долго. О простых вещах. О том, какого цвета платье хотела бы А Лань. О том, чтобы купить новую, крепкую дверь. Никаких грандиозных планов по захвату мира, никаких мрачных предчувствий. Просто счастливые мечты людей, у которых впервые за долгое время появилась надежда на нормальную жизнь.

Позже, когда мы ужинали настоящим праздничным ужином — густым мясным супом и свежим, ещё тёплым хлебом, купленным на соседней улице, я смотрел на их освещённые огнём лица и чувствовал незнакомое ранее тёплое спокойствие.