Побывали в местном университете. Не том, где училась Юаса, коммерческом, а одном из старейших в Европе, до невозможности престижном. Не будь японское образование лучшим в мире, предложил бы сестренке пойти по тому же пути после школы. Это было любопытно и познавательно. Старинная архитектура меня воодушевляет.

— … множество всемирно известных людей были студентами или преподавателями в стенах Руперто-Карлова университета, или, как его знает весь мир, Гейдельбергского университета, — заученно выдавал на чистейшем японском гид, найденный Акиямой-сан. Между прочим, настоящий японец, Танака-сан. — Макс Вебер, Георг Вильгельм Фридрих Гегель, Густав Кирхгоф, Герман фон Гельмгольц, Гельмут Коль, Тилль Уленшпигель…

— Кто? Трикстер? — я оказался единственным, кто заметил имя, выбивающееся среди ученых и политиков.

— Именно так. В Японии он малоизвестен, но здесь знаменит. Вы, господин, должно быть, слышали легенду о том, как этот плут пообещал научить осла читать. Уленшпигель вложил овёс между страницами книги, тем самым заставив животное переворачивать страницы. А когда осёл заржал «Иа-иа!», объявил, что две буквы выучены, остались остальные.

— И что к тому моменту, как спор завершится, умрет либо осёл, либо старый профессор, с которым заключено пари, — припомнил я. Не зря читал истории о старом шуте. Или эту я не читал, а просто вспомнил? Кажется, я ее где-то слышал применительно к другому обманщику, промышлявшему где-то в Центральной Азии.

— Отличное знание германского фольклора, Ниида-сан, — похвалил экскурсовод Танака.

После экскурсии добрались наконец-то до обеда в местном ресторане и тут меня ожидало разочарование. Нет, жареные сосиски и правда были выше всех похвал — жирные, сочные, мясные, с румяной корочкой. Но вот гарнир из квашеной капусты… Ничего более мерзкого я не видел и не нюхал. Капустный запах, накрывший меня из тарелки, возможно, одна из самых отвратительных вещей, что я обонял. За обе жизни! Кислый, плотный, словно кто-то варил старые тряпки с уксусом. Это действительно съедобно? Отказался и попросил заменить на жареный картофель, но капуста продолжала преследовать меня со всех сторон даже после того, как мы покинули ресторан. Она как будто бы впиталась в мою одежду. Я даже задумался над тем, чтобы последовать примеру Акумы, Юасы и Акиямы Момо — взять себе пива. Вероятно, немцы изобрели его именно для того, чтобы перебивать капусту. Мияби и Ануша поддержали меня в трезвости.

А далее Акияма повела нас в университетскую клинику Гейдельберга смотреть на искусство безумцев и оно произвело на всех разное впечатление.

— Смотрите, как тонко чувствовал этот человек, выходя за общепринятые рамки искусства! — восхитилась Мари, указывая на картину, где как будто детсадовец намалевал цветные круги карандашами.

Акума молча смотрел и кивал. Он не выспался, а пара кружек пива только усилила сонливость.

— Взгляните сюда, это моя любимая работа, — указала Акияма, — там расчлененное тело было разложено по нескольким островам, омываемых морем.

— Макото, эти картины ужасны, их авторы не умели рисовать, — шепнула мне Мияби так, чтобы никто не услышал. Полностью согласен. Даже толика гордости за Цукино Тенкая появилась. Наш с ним стиль прост и понятен, лаконичен.

— Вот эта ничего, — на иллюстрации, приглянувшейся Ануше, две девушки в обтягивающих шортиках хихикали вслед призраку монахини с большим животом. Или это парни с накрашенными губами, а монашка не призрачная, а бледная, и оделась в голубое? На самом-то деле талантливо нарисовано. Отлично переданы эмоции как ехидных и насмешливых девиц, так и чопорной женщины в рясе. Но сюжет откровенно психоделический. Конечно, надо еще контекст эпохи учитывать, возможно, я слишком плохо понимаю Германию начала двадцатого века.

Выставка занимала несколько больших залов в одном из университетских корпусов и обошли мы ее довольно споро.

— Я списалась с доктором фон Бейм, заместителем директора, и договорилась о встрече, — сообщила Момо по завершению осмотра музейного крыла клиники. — Она готова принять меня сегодня в течении дня. Ниида-сан, составите мне компанию? Остальные пока осмотрят другие достопримечательности.

Ph.D Ingrid von Beyme, как говорила табличка возле двери кабинета на втором этаже, оказалась монументальной женщиной. Настоящей валькирией — выше меня на полторы головы, широкие плечи, грубоватые черты лица, голубые глаза, веснушки, белокурая коса. Груди, среди которых можно потеряться. Ее легко представить с мечом на крылатом коне, ведущей в бой воинов Асгарда во славу Одина. Или сразу с дюжиной кружек пива, в традиционном костюме немецкой официантки с глубоким декольте.

Женщины поздоровались по-гайдзински за руку. Затем фон Бейм и мне протянула могучую ладонь и началось бодрое обсуждение на английском, в котором я ничего не понял. Может быть, мне стоит слетать в Лондон, чтобы Авалокитешвара даровала мне знание языка Шекспира? Сомневаюсь, что это именно так работает. По крайней мере, перелет на Гавайи ничего не дал. Ни гавайского, ни английского.

— Okay, let’s go to the storerooms and look at this statue (Хорошо, пойдемте в запасники и посмотрим на эту статую), — могучая доктор фон Бейм решительно поднялась из-за стола. Я почти понял, что она пригласила нас взглянуть на интересующий объект.

— Фон Бейм-сан любезно согласилась показать нам работу Тенкая. Вы представлены, как эксперт по его творчеству, — негромко сообщила мне Акияма-тян по дороге.

Музейные фонды находились в подвале. Сухом прохладном месте с высоким сводчатым потолком и кирпичными колоннами. Десятки стеллажей с произведениями искусства, не особенно меня впечатляющими. Все эти картины в стиле «безумного авангарда», до какого всяким Дали и Ван Гогам далеко. И среди них в стороне скромно сидит на коленях каменная красавица-кицунэ с затравленным взглядом. Ну привет, Мизуна-тян, мы с тобой еще не знакомы, но надеюсь, что однажды познакомимся по-нормальному.