— Коноха-сан! Куда вы его ведете? Это же Рей, он наш друг! — ребята буквально стеной встали на пути шаманки, привлекая внимание. Говорила за всех моя сестренка. Тика-тян, казалось, только сейчас заметила, что вокруг стало подозрительно много ее родни и знакомых, и начала делать какие-то выводы, судя по сморщенному лбу.

— Накормить! — объявила сенсей. — Вы, юные дурочки, знать не знаете, какой он сейчас голодный. Не денется никуда ваш друг, эта Коноха проследит.

— Всё будет хорошо, Тика-тян. Бабушка и раньше встречала таких, как Рей, — добавила Акира и только после этого отчаянное беспокойство ушло с лица девушки.

— Братик! Присмотри за ним! Рей хороший, но он… я обещала не говорить, — попросила сестра, заметив среди прочих и меня. Хорошо, что Ёсиду не увидела. Знает ведь, что тот онмёдзи.

Полчаса спустя мы сидели в ресторанчике традиционной кухни и юноша напротив меня поглощал всё, что ему приносят. Я прямо-таки ощущал, как вместе с едой на подносе опустошается мой банковский счет. Мы — это я, наставница и сам Рей. Почти все, кто говорит с ним на одном диалекте, не считая Акиры, взявшей на себя школьников.

«Я очень разочарована вами всеми, считала, что мы друзья, а у вас секреты. Нам нужно серьезно поговорить, как быть дальше,» — строго выговорила Тике и ее друзьям лисица, и те пристыженно пошли за ней. Разве что на молодого лиса оглянулись.

Ёсиду отвлекла Ёрико. «Там в парке были еще статуи, а вдруг они тоже! Наша обязанность их все осмотреть и проверить! Да-да, я тоже из клана Идзуна-рю, бабушка меня обучала ремеслу на всякий случай».

А вот с кицунэ плотно пообщаться предстояло мне и Амацу-сенсей.

— Вкусно! — с набитым ртом выдал юноша, — Ты, толстяк, вели подать еще сих яств, а я поведаю всё, что спросит Старшая.

И куда в него столько помещается? А я, между прочим, тоже голодный.

— Сколько тебе лет? — спросил я после того, как сделал дополнительный заказ на три порции. Свежий сашими, отварные бобы эдамамэ с обжаренным тофу, кицунэ удон — толстая лапша с абура-аге, темпура из креветок, свиная отбивная тонкацу. Не наемся до отвала, но хоть немного свой голод притуплю.

— И зачем мне отвечать на вопросы толстого тануки, что на побегушках у Старшей? — с насмешкой посмотрел на меня парень.

— Потому что этот толстяк платит за твою еду, — вернул ему издёвку.

— Хорошо, этот Рей ценит твой интерес к его долгим годам, тануки. Для кого-то из младших этот вопросы был бы сложным, но для меня… — последовала долгая театральная пауза в стиле кабуки. — Мне двести пятьдесят три года.

ЛОЖЬ! Наглая ложь, сказанная с довольно-таки уверенным видом. Я же лишь скептически приподнял бровь. Амацу-сенсей и вовсе отстранилась, глядя в потолок, а не на меня.

— Да-да, две с половиной сотни, да. Знаешь ли, в юности, то есть, когда я был начинающим, я провел много лет в медитации, оттачивая искусство перевоплощения, поэтому, возможно, я выгляжу немного моложаво.

Продолжил молча смотреть на него, прямо в душу. Совсем как в тот раз, когда Амацу-сенсей спрашивала у ученика, почему у торговца, которому она гадала, не нашлось серебра, чтобы с ней расплатиться.

— Ну ладно, ладно. Я немного округлил. Цифры, они постоянно запутываются. Хотел соответствовать уровню Старшей и не выглядеть на ее фоне мальчишкой. Если быть точным, мне сто сорок девять!

ЛОЖЬ! Уже менее беспардонная, но сам себе он не верит. Теперь я добавил к выражению лица еще и лёгкую улыбку.

— А вы, тануки, не такие и простаки, как про вас говорят в сказках. Должно быть, ты многому научился, пребывая в услужении у Старшей. Я ошибся в подсчетах потому, что засчитал в свой возраст годы пребывания в форме каменной статуи. Ошибся потому, что ты меня запутал, и еще от того, что эта еда дурманяще вкусная. Тофу идеален. А этот кусок мяса! В общем, мне тридцать один! Я взрослый мужчина, да!

Рей уставился на меня с вызовом. Снова солгал, во всём. Кроме того, что тофу в ресторанчике, носящем имя «Затмение», без обмана хорош. Даже захотелось найти повара и поговорить с ним по душам. В том смысле, что поблагодарить от всего сердца и спросить рецепт, если это не гигантский профессиональный секрет.

— Откуда у него три хвоста? — спросил я у Амацу-сенсей, увлеченно выискивающей кусочки мяса в тарелке и делающей вид, что разговор-допрос ее ни капли не касается.

— Да не знаю я! — воскликнул громче, чем следовало, мальчишка. Хорошо, что в ресторанчике мы сняли для разговора отдельный кабинет. — Эти уроды тоже удивлялись. И спорили, сколько мне. А на самом деле я не знаю точно, семнадцать или девятнадцать, как-то так, не до подсчетов было, когда эти сволочи с сетями на меня бросались каждый день. Я много зим от них бегал, а потом всё же поймали. Вот и вся моя история.