Шумно обсуждая возможные последствия предстоящей схватки, аулчане с нетерпением ожидали начала зрелища.

— Ой, чует мое сердце, что в первую очередь мой красный плюш пострадает, — разволновалась стоящая с краю Ольга. — Не дай Бог, бык его рогами подцепит — да от него же одни лохмотья останутся!

— Ну и ну, не зря говорят: корабельных дел мастер уменью сапожника дивится. Что за балаган вы устроили, неужто никогда разъяренного быка не видывали? — подоспела к собравшимся жена Нургали Бибиш, которая из любопытства примкнула к группе спешащих в сторону фермы товарок, бросив выбиваемую во дворе старенькую алашу*.

Когда Лексей убедился, что практически все аулчане в сборе, он затянул потуже пояс, стянул с курука** плюш и ловко перепрыгнул через ограду внутрь загона. Мигом развернул красное полотнище и, усиленно размахивая им, двинулся к быку, стоявшему на противоположном краю загона.

Поначалу бык даже не шелохнулся, удивленно уставившись на плюш в руках Лексея, мол, что это ему надо, но затем, пригнув к земле рога и угрожающе ими покачивая, устремился прямо на Лексея.

Зрители, столпившиеся снаружи загона и затаив дыхание наблюдавшие за происходящим, хором вскрикнули и невольно отпрянули.

Однако Лексей, проявив небывалое проворство, ловко увернулся, и стремительно несущийся на него бык проскочил мимо. Не сумев обуздать своего напора и вовремя остановиться, он с треском врезался в ограждение.

Окружающие громко охнули и снова отпрянули. Но тут же, восхищенные смелостью и искусным мастерством Лексея, дружно захлопали.

— Вот молодец! — восхищенно воскликнул и кто-то из руководства.

— Да он настоящий герой!

— Глядя на его скособоченную фигуру, никогда бы не подумал, что из этого полуказаха выйдет какой-нибудь толк...

— И откуда только в нашем ауле взялся такой бодливый бык?

— Он же сам его приучил бодаться.

— Ну надо же, какой хитрец!

Пока народ обменивался репликами, чтобы воздать хвалы умению Лексея, бык, врезавшийся в забор, пришел в себя и вновь повернул к полю битвы. То бишь опять помчался на Лексея, а тот, ничего не подозревая, с довольным видом и улыбкой до ушей, воодушевленный похвалами, отвешивал поклоны собравшейся публике. Правда, тут же заметил надвигающуюся угрозу, моментально расправил плюшевое полотнище и резво отпрыгнул, опоздав на какое-то мгновение: бык слегка задел его, и Лексей, не удержавшись на ногах под мощным натиском скотины, кубарем отлетел в сторону. На этот раз вторично обманутый бык быстро развернулся и с ревом бросился на Лексея, еще не успевшего встать и беспомощно лежавшего на земле навзничь.

Женщины, вскрикнув от ужаса, закрыли в страхе лица, а детвора испуганно заворковала, словно стайка шумливых горных индеек.

Но станет ли человек так легко прощаться с жизнью — Лексей, понимая, что от животного ему уже не увернуться, все же вскочил, из последних сил драпанул в глубину двора и мертвой хваткой вцепился в угол ограды.

Разъяренный бык с налившимися кровью красными глазами, которые напоминали две воспаленные, вспухшие оспины, с диким ревом настиг Лексея и боднул его. Правда, достать сжавшегося в углу человека ему не удалось и, как бы он ни бодался, зацепить противника рогами никак не получалось — бык лишь давил и месил Лексея мордой.

Наконец один из стоявших снаружи мужчин пришел в себя и, отчаянно дубася быка соилом*, отогнал взбесившееся животное, насилу вызволив Лексея из западни.

Побледневшего как полотно, без кровинки в лице Лексея подняли с земли и, подхватив за руки, обвисшие словно плети, выволокли за ограду. Очутившись в безопасном месте, Лексей едва слышно, заплетающимся языком что-то промямлил.

— Эй, бабье, прекратите шуметь! Он хочет что-то сказать, — призвал женщин к тишине кто-то из джигитов и склонился ухом к губам пастуха.

— Что он говорит?

— «Прощай», — говорит.

— Ужас, а кому?

— «Прощай, Ольга», — говорит.

— А где Ольга?

— Вон там...

— Подведите ее скорее!

Сердце Ольги не вынесло страшной картины: у нее подкосились ноги, и она невольно присела там, где стояла, едва не теряя сознание. Две женщины, оказавшиеся рядом, подхватили бедняжку под руки и в полуобморочном состоянии подвели к мужу, который вытянулся на земле подобно срубленному тополю.

— Олечка, прощай! — одними губами прошептал Лексей.

Услышав эти слова, Ольга с воплем «родимый мой!» упала как подкошенная на тело мужа и крепко обняла его...

Вот так Лексей, решивший посостязаться с быком на глазах у публики, едва избежал смерти: сломал два ребра, ключицу и пару месяцев провалялся в больнице.

— А Лексей-то наш умом тронулся, — болтали потом те, кто встретил его в день выписки из больницы.

— Скажи лучше, что контуженый стал.

— Да, точно, совсем как старик Амир.

— Но Амир-то, бедняга, контуженым с войны вернулся, а этот шайтан...