Картинка чуть дрожала — съёмка с руки, камера или телефон.

— Что мы здесь видим? — спросил я.

— Просто смотрите, — сказала Рулин. — Потом сами скажете.

Видео шло без звука, пока не прорезался громкий, чистый рёв приближающегося мотоцикла. Вскоре в кадр въехал «харлей» с оранжевым пламенем на баке и остановился у бордюра. Я узнал Сиско ещё до того, как он снял шлем.

Я смотрел, как он сходит с мотоцикла и оставляет шлем на баке. Затем пересекает лужайку и подходит к входной двери.

— Это ваш следователь? — спросила Рулин.

— Так и есть, — ответил я, не отводя взгляда от экрана. — Деннис Войцеховски.

— Он похож на байкера.

— Иногда вид помогает.

— Не в этот раз.

В голосе судьи не было ни тени сомнения: она злилась.

На экране Сиско нажал на кнопку звонка. Подождал. Нажал ещё раз. Потом постучал в дверь — достаточно громко, чтобы это услышала камера через улицу.

— Кто это? — спросил я. — И кто снимает?

Судья подняла руку, требуя тишины.

— Просто смотрите, — сказала она.

Фонарь у двери загорелся, и дверь распахнулась. Сначала крупная фигура Сиско заслонила того, кто открыл. Он смотрел на неё сверху вниз. Разговор был глухим, слов не разобрать, но Циско начал оживлённо жестикулировать обеими руками. В какой-то момент поднял руки ладонями вперёд — жест извинения.

Потом он отступил. В дверном проёме появилась женщина. Чёрная, в платке, скрывающем волосы. На ней — распахнутый халат поверх розовой футболки и мешковатые синие спортивные штаны. Закрывая дверь после того, как Циско отвернулся, она на секунду повернулась к объективу. Лицо было видно отчётливо.

Это была присяжная номер одиннадцать.

Судья нахмурилась. Из видео следовало: мой следователь нарушил основное правило процесса. Он попытался установить контакт с присяжной во время разбирательства. Оправдания такому не было. Я заметил, как оба Мейсона повернулись ко мне с выражением негодования.

— Мистер Холлер, вы знаете, кто рядом с вашим следователем на этом видео? — спросила судья.

— Да, — сказал я. — Присяжная одиннадцать. Та, что с ковидом.

— Есть ли у вас хоть какая-то весомая причина, по которой мистер Войцеховски… человек, которого вы называете Циско, мог явиться к присяжной домой?

— Сейчас — нет, Ваша честь. Но уверен, объяснение есть.

— Оно лучше бы нашлось. Иначе он отправится в тюрьму. И вы, возможно, вместе с ним. Это серьёзное нарушение защиты и неприкосновенности системы присяжных.

— Я не спорю, Ваша честь. Но можно спросить, откуда это видео?

— Его анонимно отправили моему клерку сегодня утром.

Я поднял руки и тут же понял, что повторяю тот же жест, который сделал Сиско у двери присяжной.

— Анонимно, Ваша честь? — спросил я. — Очевидно, это от них.

Я указал на Мейсонов.

— Суд очень ясно дал понять в начале недели, — продолжил я, — что слежка и запугивание сторон недопустимы. Но они проигнорировали распоряжение суда. Устроили наружное наблюдение за моей командой. А теперь шлют в суд анонимные видеозаписи этой слежки.

Маркус Мейсон покачал головой, на лице растянулась улыбка.

— Во-первых, это не от нас, — сказал он. — Во-вторых, это смешно. Его следователь перешёл черту, которую никто не должен переступать, а он пытается обвинить того, кто его поймал? Ваша честь, мне кажется, мы с мистером Холлером пробили новое дно.

Я резко покачал головой.

— Нет, дно было вчера, когда ваш босс пришёл в мой офис и пытался подкупить меня портфелем, набитым наличными, — сказал я. — А это…

— Ничего подобного не было, — оборвал меня Маркус.

— Вы не знаете, — сказал я. — Вас не было в комнате. Я отказался взять деньги, и вот результат — вот это.

Я указал на экран.

— Как? — спросил Маркус. — Как он это подстроил?

— Хороший вопрос, мистер Холлер, — добавила Рулин.

Напряжение в кабинете можно было ощутить физически. Судья была в ярости. Мейсоны — тоже. Мне нужно было сделать всё, чтобы это не привело к отмене процесса.

— Ваша честь, я пока не знаю, — сказал я максимально спокойно. — Но это подстава. Камера — кто бы её ни держал — уже была установлена, когда приехал мой следователь. Это очевидно по видео. Они ждали его и прятались. Зачем?

Логика была проста. Все в кабинете это поняли.

— Ещё один хороший вопрос, — сказала судья и перевела взгляд на Мейсонов. — Искренне надеюсь, что господин Холлер ошибается.

— Ваша честь, мы к этому не причастны, — сказал Маркус. — Гарантирую.

— Можете гарантировать, что Виктор Вендт не имеет к этому отношения? — спросил я.