– Не чувствую себя сейчас тепло и блять уютно, – отрезаю я, пока принесенная им темная туча зависает над головой.

– Ты говорил с ней?

– Нет, и я стараюсь об этом не думать.

Он вздыхает и встает.

– Пойду возьму пива. Тебе что–нибудь принести?

– Нет, спасибо, – отвечаю я ровным тоном, его присутствие действует мне на нервы.

– Привез свой набор. Хочешь позже заняться тату–терапией?

– Да... возможно.

Взгляд отца перебегает от Бенджи ко мне, и он подходит.

– Пойдем, покурить охота. – Он смотрит на удаляющуюся спину Бенджи. – Пройдемся.

Зная, что он переполнен беспокойной энергией, я встаю, пока он предупреждает наших, что мы ненадолго выйдем. Выйдя из гримерки, мы направляемся долгой дорогой к парковке. Сделав несколько шагов, я с ухмылкой оглядываю его с ног до головы. Его собственный стиль, хоть и приведенный в порядок Лекси, остается верен его корням и типичному сценическому образу. Одетый во все черное, я замечаю, как здорово она его оформила.

– Волнуешься?

– Не особо, просто готов. Это ожидание меня убивает. Лучше уже вряд ли будет, – он ухмыляется. – Хорошие проводы, а?

– Проводы? – Я совсем останавливаюсь и поворачиваюсь к нему. – Это всё?

Он кивает.

– Мы решили этим утром. Ждали, пока все соберутся, чтобы сказать. Бен, Рай и Адам сейчас сообщают остальным. Прощальный тур был бы просто формальностью, и никто из нас его не хочет.

– Серьезно? – Комок встает у меня в горле, я отвожу взгляд, раздавленный тем фактом, что его музыкальная карьера закончится через несколько часов. Неудивительно, что мама сегодня так эмоциональна.

– Мы перестали гастролировать годы назад, Ист. Мы закончили.

– Господи, – хрипло вырывается у меня, и в глазах начинают щипать слезы. Опустив их, я собираюсь идти дальше, но отец останавливает меня, хватая за руку.

– Посмотри на меня, сын.

Я смотрю и вижу свои собственные глаза, глядящие на меня в ответ, – его взгляд наполнен спокойной умиротворенностью, которой мне так отчаянно не хватает.

– Я готов, Истон. – Он пожимает плечами. – Не у всех есть сын, достаточно талантливый, чтобы создать собственное музыкальное наследие, – с гордостью говорит он. – Мне повезло в этом отношении, и я предпочел бы откинуться назад и смотреть, как ты оставляешь свой след. Я так горд, что приложил к этому руку, какую бы маленькую роль я ни играл.

– Она не была маленькой. Совсем нет.

– Не городи чушь. Ты уже во многом меня превосходишь.

Я качаю головой, не веря.

– Ты ошибаешься, если думаешь, что хоть что–то из того, что я делаю, не связано с тобой и мамой.

Грудь сжимается, когда он кладет руку мне на плечо.

– Всё, что я говорю: если это конец, то я с этим в порядке. Так что и ты смирись.

– Черт, – хрипло отвечаю я, чувствуя, как почва уходит из–под ног. – Если ты в порядке, то и я в порядке. Просто дай мне минуту, чтобы осознать.

Он кивает, и мы снова идем. Сделав несколько шагов, он бросает на меня взгляд.

– Последние пару месяцев были тяжелыми.

– Да, это так, – говорю я, глядя перед собой.

– Хочешь поговорить об этом?

– Нет. Не сегодня.

– Ты вообще не говорил об этом, сынок, с тех пор как я поднял тебя с пола того номера.

– Потому что говорить не о чем. Я там, где я есть, и я с этим справляюсь.

– Просто чтобы ты знал – ты на первом месте. – Последнюю фразу он произносит тихо, с виноватой интонацией, которую использовал уже несколько раз с момента нашего противостояния. На следующее утро после того, как мама вбила в меня свою логику – и буквально, и фигурально, – мы с отцом сошлись так, словно между нами не было ни секунды разлуки. Когда на следующее утро в Новом Орлеане он открыл дверь их номера, мне не пришлось говорить ни слова. Он притянул меня к себе, и после того, как я, задыхаясь, выговорил свое извинение, наша ссора была окончена. С тех пор мы неразлучны. Я переехал в однокомнатную квартиру, которую использую как гостиничный номер и, как предсказывала мама, как кладовку, не зная, отдам ли когда–нибудь второй ключ.

– Я знаю, что я на первом месте, даже если бы ты мне этого не говорил, – убежденно отвечаю я, решив сосредоточиться на семье, несмотря на грызущее чувство в глубине души, которое, должно быть, заметно всем по тому, как меня сегодня дразнят и на меня пялятся. – У нас всё хорошо, пап. Я знаю, что ты рядом, если ты мне понадобишься.

– Это всё, что для меня важно, – твердо заявляет он, и его голос срывается.

Почувствовав потребность сменить энергию, я толкаю его в плечо и ухмыляюсь.

– Знаешь, а ты становишься сентиментальным стариком.

– Да уж, что ж, пусть так и будет, черт побери, – парирует он с ухмылкой, похлопывая по карманам джинс в поисках сигарет.

Мое настроение продолжает метаться, когда мы заворачиваем за угол, и отец резко останавливается, прикладывая ладонь к моему животу в защитном жесте, как раз в тот момент, когда я поднимаю взгляд.

Глава 62. Натали

«Impaled» – Skylar Grey