Она вынула лопатку из котла и уставилась на неё, словно та могла открыть ей тайны.

— Скагга исчез, — сказала она.

*

Пиа проснулась посреди ночи и сказала:

— Что это за запах?

На мгновение воцарилась тишина, затем её отец резко сел.

— Дым, — сказал он.

Он схватил свою тунику и выбежал из дома.

Это напугало Пию.

Её мать проснулась и спросила:

— Что такое?

— Папа говорит, это дым, — сказала Пиа.

— И я чувствую. — Яна натянула тунику, сунула ноги в башмаки, и Пиа сделала то же. Она выбежала за матерью, но та вдруг бросилась бежать, и Пиа никак не поспевала за ней.

В лунном свете Пиа видела мужчин, женщин и детей. Все они бежали в одном направлении. Запах становился всё гуще. Пиа несколько раз уловила слово «пожар». Ну конечно, подумала она, что-то горит, но что?

Через несколько мгновений она поняла. Это была Полоса. Посевы бобов взошли и теперь доходили Пие до пояса, и все они сейчас горели. Она видела, что огонь начался с дальнего конца Полосы и распространился на юг. Но она не понимала, как могут гореть листья. Обычно горит только сухое.

Её отец, нагой, пытался сбить пламя своей кожаной туникой. Другие мужчины и женщины делали то же самое.

— Стой подальше от огня! — крикнула Яна Пие. Затем она сдёрнула с себя тунику и присоединилась к тем, кто боролся с огнём. Другие наломали в лесу ветвей и ими хлестали по пламени. Все кашляли в дыму.

Трун метался взад-вперёд, сердито выкрикивая приказы остальным. Одни должны были притащить кожаные подстилки, другие носить воду из реки, и всё бегом, бегом, бегом.

Кто-то принёс большой горшок с водой и выплеснул на пламя, но это была лишь капля в море.

К Пие подошла её подруга Мо. Родители Мо были в поле, боролись с огнём. Мо плакала, и Пиа обняла её.

Вскоре все жители поселения были здесь, и каждый тушил огонь чем придётся. Пиа думала, что им никогда его не одолеть, но через некоторое время с облегчением увидела, что продвижение пламени остановлено. Ещё через несколько минут огонь начал стихать. Мо перестала плакать.

Пиа увидела, что сгорела почти половина урожая бобов.

На северной половине Полосы остался лишь тлеющий пепел. Все покинули поле. Отец Пии, Ално, кашлял.

Кто-то сказал:

— Как мог посреди ночи начаться пожар в поле? Молнии ведь не было?

— Это был поджог, — сказал Трун.

— Ты не можешь этого знать наверняка, — возразила его жена Катч.

Стоявшие вокруг люди молча обдумывали эту мысль.

Мать Пии, Яна, дошла до дальнего конца поля, где пепелище граничило с пастбищем скотоводов. Скот, напуганный пламенем, разбежался. Она вернулась, держа в руках несколько глиняных черепков. Она встала прямо перед Труном, будто собиралась с ним драться. Остальные подошли поближе, чтобы посмотреть, что будет.

Трун сделал вид, что ему всё равно.

— Что это? — спросил он.

— Разбитый горшок, — сказала Яна.

Пиа не понимала, почему это важно. Горшки время от времени бьются. Это было обычным делом.

Яна провела пальцем по внутренней стороне изогнутого черепка, понюхала палец и брезгливо поморщилась, словно от дурного запаха. Она протянула черепок Труну.

Трун сделал то же самое. Затем он сказал:

— Берёзовый дёготь.

— Вот именно, — сказала Яна.

По толпе прошёл ропот. Пиа знала почему. Берёзовый дёготь легко вспыхивает.

— Кто-то принёс сюда берёзовый дёготь в горшках посреди ночи, — сказала Яна. — Они вылили дёготь на посевы и подожгли их. И ты знаешь, кто это был, не так ли, Трун?

— Конечно. Это были скотоводы.

— И ты знаешь, почему они это сделали.

Пиа была в недоумении. Зачем скотоводам это делать?

Её мать ответила на её невысказанный вопрос.

— Они сделали это потому, что мы вспахали Полосу. — Она повысила голос в гневе. — Я предупреждала тебя! — она ткнула пальцем ему в грудь. — Это ты навлёк беду на наши головы. Это месть скотоводов.

— Я им покажу, что значит месть, — сказал Трун.

*

Люди Вуна дошли до конца кремневой жилы, которую они разрабатывали последний год или около того. Она была выработана во всех направлениях. Прежде чем уйти, Вун и его шахтёры провели важную церемонию. Они потревожили землю, вырыв большую яму и забрав кремни, и теперь им нужно было задобрить Бога Земли.

Они начали с того, что засыпали обратно весь извлечённый мел вместе со сломанными рогами и прочим мусором: костями животных, древесной золой и изношенными башмаками. Затем они разровняли сверху землю, чтобы весной снова могла вырасти трава, и равнина не была обезображена.