Все обитатели деревни были мертвы.

Все дети, все старики, беременная женщина и кормящая мать с её младенцем. Кого-то забили дубинами, кому-то перерезали горло. Некоторые пытались бежать и были пойманы, и их тела лежали на земле там, где их настигла смерть.

Бейз осторожно опустил тело Наро на землю. И тут он увидел то, чего не заметил раньше. Кровавую дыру в её тунике, прямо над сердцем.

Лица его спутников выражали одно и то же. Шок, глаза отказываются верить, рты раскрыты, не в силах подобрать слова.

Он ходил вокруг, разглядывая каждый труп. Ему хотелось плакать, но он не мог. Он был слишком ошеломлён.

Наконец он начал мыслить здраво. С телами нужно обойтись с должным уважением. Он попытался заговорить, но горло свело спазмом, и он не мог произнести ни слова. Он медленно вдохнул и выдохнул, и предпринял еще одну попытку.

— Мы должны уложить их всех, бок о бок, здесь, на поляне, — сказал он. — С выпрямленными ногами и сложенными руками. Идёмте, воздадим должное мёртвым.

Они сделали, как он сказал.

Мать с младенцем оставили напоследок, возможно, потому что их смерть было тяжелее всего принять. В конце концов, именно Бейз склонился над ней. Мать и младенец были оба наги. Он поднял младенца с её груди. Это был мальчик.

Младенец заплакал.

Бейз был так потрясён, что едва не уронил его.

— Живой! — сказал он.

Он задался вопросом, не проглядели ли ребёнка. Или, может, убийцы, несмотря на всё то зло, что они творили, просто не смогли переступить эту последнюю черту низости.

Он встал с ребёнком на руках. Глазки его были открыты, ножки дрыгали. Кожа была холодной, но, вероятно, его согревало тепло мёртвой матери. Бейз инстинктивно принял позу, которая шла из глубин веков, прижав младенца к груди, одной рукой поддерживая его под попкой, а другой защищая голову. Он почувствовал, как губы ребенка шевелятся на коже его плеча, и понял, что тот ищет сосок.

— Что мы будем с ним делать, Бейз? — спросил Омун.

— Отнесём его в Круглый Лес. В племени наверняка найдётся кормящая мать. Они заберут его, когда мы расскажем им историю… того, что здесь произошло.

Ребёнок снова заплакал, и Омун сказал:

— Он голоден.

Бейз посмотрел на младенца, затем на мёртвую мать, затем снова на младенца. «Почему бы и нет? — подумал он. — В конце концов, это вопрос жизни и смерти».

Он опустился на колени. Левой рукой он приподнял плечи мёртвой матери, пока она не оказалась в сидячем положении. Затем он прижал младенца к её груди. Тот повернул голову, губы его сложились в сосущую форму, пока рот не нашёл то, что искал, и наконец глаза его закрылись в умиротворении, и он начал есть.

Мужчины и женщины из племени Бейза сидели на поляне в остатках Западного Леса. Было холодно, но они разожгли большой костёр и сгрудились вокруг него.

Среди них не было ни детей, ни стариков. Все они были мертвы. Их убили здесь, на этой поляне, и убийцами были земледельцы. Пиа подтвердила это Гиде. Молодые Псы сначала молчали, но не смогли долго хранить свою грязную тайну, и правда вырвалась наружу в подспудных признаниях матерям и жёнам, высказанных шёпотом, пока о ней не заговорили все на Ферме.

Лица вокруг Бейза были бледными и напряжёнными от горя. Все они потеряли родителей, или детей, или и тех, и других. Здесь было сожжено так много тел, что пепел всё ещё оставался на кустах и деревьях.

— Я никогда не знал ничего подобного, — сказал Бейз.

Никто из них не знал.

— Равновесие не просто нарушено, оно уничтожено.

— Где убийство, там должна быть смерть, — сказал Омун.

— Но кто должен умереть? — спросила Гида. — Молот богов должен пасть на виновных.

Несколько человек в толпе повторили знакомую фразу:

— Молот богов должен пасть на виновных.

— Скотоводы виновны, потому что они сожгли наш лес, — сказал Бейз.

Многие кивнули. Бейз ждал, что кто-нибудь возразит, но никто не возразил.

— Земледельцы виновны, потому что они убили наших детей и стариков.

Толпа согласилась.

— Чтобы восстановить баланс, мы должны убивать скотоводов и земледельцев.

Несколько человек закричали:

— Да!

— И все они будут у Монумента на Обряде Середины Зимы, — сказал Бейз.