— Что происходит, Джанно? — спросила она.

Он был в ужасе и едва мог говорить связно.

— Они убили мою сестру! — истерично выкрикнул он.

Он указал, и Джойа увидела на земле тело молодой женщины.

— Мне очень жаль, Джанно, — сказала Джойа. — Это очень печально. Но ты должен сказать мне кое-что ещё. Что они украли?

— Ничего! — сказал он.

Джойа была озадачена. Чего же они хотели? И кто они?

Она посмотрела в сторону Монумента. Лунный свет освещал пять или шесть фигур на круглой насыпи. Должно быть, это были торговцы, охранявшие свои места. Сначала она подумала, что они мертвы, но потом увидела, что они двигаются. Казалось, они заглядывают за край, как она сама делала это столько солнцестояний назад, но за чем же они с таким интересом наблюдали? Никакой церемонии там быть не могло, да и жрицы всё ещё были в Излучье.

Её охватил страх.

Она подбежала к насыпи, взлетела по склону наверх и заглянула в круг. Увиденное повергло её в ужас.

Монумент пылал.

Там было человек тридцать мужчин и женщин, и по босым ногам она поняла, что это лесовики. Она видела остатки сухих веток, которые они использовали для растопки, и чувствовала запах берёзового дёгтя, которым они полили столбы, чтобы те быстрее занялись. Теперь горели все столбы, а некоторые перекладины уже тлели.

Две фигуры неподвижно лежали на земле, и по длинным туникам Джойа поняла, что это жрицы. Должно быть, они решили пропустить Гуляния и сразу вернуться домой, также как и она сама. Но они опередили её и попытались помешать лесовикам сжечь Монумент. Позы их тел и раскинутые конечности говорили о том, что они мертвы.

Одним из лесовиков был Бейз.

Джойа выпрямилась на самом гребне насыпи и закричала:

— Бейз! Бейз! Это я, Джойа!

Все лесовики посмотрели на неё. По их лицам она поняла, что кровь их взыграла, и они хотят её убить. Она снова поступила, не подумав, и совершила глупость, опасную глупость.

Но теперь останавливаться было нельзя.

Она медленно пошла по склону вниз, в круг, заставляя себя выглядеть спокойной, хотя внутри всё сжималось от ужаса. Громко, но не срываясь на крик, она произнесла:

— Остановись, прошу тебя, Бейз.

Она надеялась, что они не слышат дрожи в её голосе.

— Боги требуют восстановить равновесие, — сказал Бейз.

Один из лесовиков подбежал к ней и ударил дубиной. Она увернулась, и оружие миновало её голову, но попало в плечо, и она упала на колени. «Сейчас я умру, — подумала она. — А мне ещё так много нужно сделать!»

Она смотрела на мужчину, пока тот снова заносил дубину. Затем она услышала, как Бейз крикнул: «Омун!», а потом что-то властное на языке лесовиков.

Мужчина, которого звали Омун, опустил дубину и отступил.

Плечо Джойи горело огнём, но она с трудом поднялась. Она посмотрела на Бейза, его лицо было освещено красным светом пламени. Он снова что-то сказал на языке лесовиков и указал на проход в насыпи, служивший входом и выходом. Некоторые сердито ему ответили, и она догадалась, что они хотят её убить. Но Бейз настоял на своём, и они неохотно отвернулись от Джойи и побежали.

Она закричала:

— Зачем вы это делаете, Бейз?

— Боги требуют восстановить равновесие, — сказал он. — За огонь будет пламя, а за смерть будет убийство.

И он побежал за остальными.

Она смотрела, как они покидают круг и устремляются по тропе, ведущей в Излучье. Что они собирались делать в деревне? Что бы это ни было, там они встретят большее сопротивление, чем у Монумента.

У неё не было способа предупредить людей в Излучье. Она не могла бежать быстрее лесовиков, так что не смогла бы обогнать их и предупредить свою семью, и не было никакого способа подать сигнал тревоги на расстоянии.

Вместо этого она опустилась на колени рядом с двумя жрицами. Её первое предположение оказалось верным. Ни одна из них не дышала. Их головы были размозжены дубинами.

С трудом сдерживая слёзы, она посмотрела на горящий Монумент. Она сняла тунику и попыталась сбить ею огонь. Она обернула выделанную кожу вокруг горящего столба и сумела потушить пламя, затем перешла к следующему. Но мгновение спустя оба столба рухнули, и перекладина, тоже горящая, повалилась на землю.

В Монументе было семьдесят пять брёвен. Она была одной из немногих, кто умел считать до такого числа, и она поняла, что в одиночку ничего не сможет сделать, чтобы предотвратить полное сгорание.

Она села на землю и заплакала.

*

Женщина, с которой Сефт познакомился только сегодня днём, была на нём, целуя его, пока его руки исследовали двух других любовников, мужчину и женщину, по одному с каждой стороны. И тут он начал различать крики и вопли, в которых не было и намёка на наслаждение. Он замер.

Женщина над ним спросила:

— В чём дело? — но тут же услышала и сама. — Похоже на драку.

Это была драка. Сефт выкарабкался из-под неё и вскочил на ноги. Он увидел, как к нему на полной скорости несётся босоногий лесовик с занесённой дубиной. Он действовал, не раздумывая. Увернулся от удара, подсёк его, заставив упасть ничком, и выхватил дубину из рук. Лесовик встал на колени, но не успел подняться, как Сефт с силой опустил дубину ему на голову. Тот рухнул лицом вниз и затих. Секунды две-три Сефт действовал машинально, без эмоций, но теперь его захлестнула ярость, и он ударил снова, трижды, пока голова лесовика не превратилась в месиво, и он не был, без сомнения, мёртв.