Он посмотрел на Лео. Прямо на него, мимо солдат, мимо Сестёр, мимо строя мертвецов.

— Позаботься о ней, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Она… особенная.

— Хватит! Именем Святой Инквизиции…

— Да, да, да… — Северин протягивает руки вперед: — дальше кандалы, не так ли? Делайте свое дело, я свое уже сделал. Моя работа закончена.

— Поверь мне, для тебя это только начало… — угрожающе произнесла Агнесса, когда на руках у Северина защелкнулись тяжелые антимагические кандалы. Лео тем временем успел набросать круг заклинания у себя под ногами, воспользовавшись угольком и кончиком ножа, подал туда энергию, проверяя реальность. Пожалуй, он начал понимать паранойю магистра Шварц. Элеоноры.

После чего — метнулся к алтарю. Приподнял голову Беатриче. Она все еще дышала.

— Отойди от нее! — послышался голос Сестры Бенедикты: — она все еще может быть одержима. После такого… следует провести процедуру экзорцизма над пострадавшей…

Он не обратил внимания, он всматривался в лицо Беатриче, которое казалось таким спокойным и невинным, как будто она просто спала…

— Ты все расскажешь, еретик. — звучит голос Агнессы: — все, вплоть до малейших гнусных деталей, все о чем думал и делал. Заплатишь за все свои грехи. Ответишь за все преступления. Но самым главным твоим разочарованием останется то, что ты сделал свой обряд, призвал Древних и никто не отозвался на твой зов! Ты никому не нужен. Ты просто жалок!

— Нет. На все твои доводы. — говорит Северин, вскидывая голову: — относительно того, что никто не ответил… это не портал, Преподобная. Это устройство связи. Оно имеет ограниченную скорость передачи, а расстояния, на которые ушли Древние — колоссальные. Это послание дойдет до адресата, Преподобная. Может быть через месяц. Может через год. Может — через столетие. И тогда уже откроются порталы. Моей задачей было отправить послание. И отправляя его — я сжег себе все каналы и запустил необратимые процессы в своем теле. Я вижу, что Святая Церковь спелась с некромантом… — он поворачивает голову к мертвецам, все еще сжимающим оружие: — но даже ваш некромант не сможет поднять потом то, что останется от меня. Так что… у вас не так много времени, Преподобная, вы не успеете растянуть меня на пыточном станке. Но я отвечу на ваши вопросы… просто чтобы вы не умерли в неведении.

— Что ты сделал с Беатриче?! — поднимает голову Лео: — почему она не просыпается?!

— С ней все в порядке. — вздыхает Северин: — она скоро проснется. Береги ее, юноша, не так уж часто в нашей жизни можно встретить свою любовь.

— Куда ты дел Истинное Дитя? Отвечай! — снова Мать Агнесса: — я могу начать с полевого допроса! Сестра Бенедикта!

— Да! — монахиня шагнула вперед, на кончиках ее пальцев загорелись зеленые огоньки: — я умею делать людям больно, я Целительница. Я знаю о боли все.

— Тогда ты знаешь, что уже не имеешь надо мной власти.

— Поверь мне… — Бенедикта делает шаг вперед и в этот момент «отец» Северин — вспыхивает. Вспыхивает словно он не человек, и даже не вязанка хвороста, а огненный порошок — вспыхивает и мгновенно сгорает, обращаясь в белый пепел! На пол пещеры, глухо звякнув — падают кандалы.

Кандалы и немного пепла — вот и все, что остается от «преподобного отца» Северина, еретика и проводника перемен. Лео досадует что не смог спросить его о состоянии Беатриче, все эти монашки со своими вопросами про Истинное Дитя. Кому какая разница, где эта девочка? Скорее всего ее в жертву принесли и все тут… а тела нет… да плевать почему нет.

Он поднял Беатриче с алтаря. Она оказалась неожиданно легкой. На секунду он обрадовался, легкая, значит будет жить. Мертвые всегда тяжелее живых.

Сейчас и настал тот самый момент, подумал он, сейчас нужно нанести удар в спину Инквизиторам и уйти. Мертвецы и живые стоят кучно, едва ли не вперемешку, удар будет страшным и одновременным. Одна команда и все будет закончено. На полу пещеры останутся Сестры Дознания и их солдаты. А он с Беатриче — уйдет отсюда. Возможно наверху поищет тело Альвизе.

— Мне нужны шесть лошадей. — говорит он вслух: — шесть лошадей и мы уйдем в сторону моря. Потом — вдоль побережья.

— Нам нужны тела наших товарищей. — говорит Агнесса, глядя на горстку пепла и кандалы на полу пещеры: — для надлежащего обряда. Мы не будем преследовать тебя и твою подружку. Я даю слово что до того момента, пока мы не вернемся в Альберио — никто не будет знать о твоем существовании. У тебя примерно месяц чтобы все организовать.

— Может быть все же… забудете обо мне? — предлагает Лео. Быть объявленным в розыск Инквизицией — приятного мало.

— Я могу пообещать даже два месяца. По прибытии в город Святого Престола будет начата проверка. И пока она не закончится — никто не будет предпринимать усилий по розыску. — откликается Агнесса: — в этом я могу покляться перед Триединым Господом. Но не более.

— … трудный выбор. — говорит Лео, глядя ей прямо в глаза. Сейчас отдать команду, и мертвые разорвут живых на части. И никакого розыска, никто никогда не узнает, что тут произошло, просто пропали в пустыне и все тут. И у него нет никаких иллюзий, если бы не мертвецы вокруг эти самые люди уже защелкнули бы кандалы на его запястьях… да, возможно пытали бы другие. Чтобы не мешать чистоте следствия. Но какая разница?