Лео шёл сразу за строем мертвецов, рядом с Бенедиктой. Та молчала всю дорогу — с того момента, как Агнесса приняла его условия. Не смотрела на него, не смотрела на мёртвых солдат, просто шла, глядя перед собой пустыми глазами. Он не знал, о чём она думает. Не был уверен, что хочет знать. В конце концов они союзники только на время.

Коридор уходил вниз пологой спиралью, и с каждым поворотом воздух становился теплее, гуще, пропитанный чем-то сладковатым — ладан? благовония? что-то ещё? Лео ожидал ловушек. Ожидал засад. Ожидал, что в любой момент из боковых проходов хлынут одержимые или из стен полезут новые демоны.

Ничего. Пусто. Тихо. Только эхо шагов и потрескивание факелов.

— Слишком тихо, — пробормотал кто-то из солдат позади. Лео был с ним согласен. Слишком тихо. Слишком легко. После того ада наверху — эта пустота казалась неправильной, как затишье перед бурей, которая никак не хотела разражаться. Коридор закончился внезапно — распахнулся в огромную пещеру.

Пещера была круглой, идеально круглой, словно её выточил гигантский резец. Стены уходили вверх и терялись в темноте — факелы не доставали до потолка, если тот вообще существовал. По периметру стояли колонны из того же стекловидного камня, покрытые символами, которые Лео не узнавал — не руны, не глифы, что-то древнее, что-то неправильное, от чего болели глаза, если смотреть слишком долго.

В центре пещеры возвышался алтарь. Простой каменный блок, ничего особенного — но на нём лежала Беатриче. Лео узнал её сразу — светлые волосы разметались по камню, бледное лицо, закрытые глаза. Она выглядела спящей, мирной, словно прилегла отдохнуть и вот-вот проснётся. На ней было простое белое платье вместо дорожной одежды, в которой он видел её в последний раз, и босые ноги казались совсем детскими, беззащитными.

Рядом с алтарём сидел отец Северин. Просто сидел — на каменном полу, скрестив ноги, сложив руки на коленях. Глаза закрыты, лицо спокойное, почти умиротворённое. Он не шевельнулся, когда мертвецы вошли в пещеру. Не шевельнулся, когда за ними потянулись живые — солдаты с копьями, Сёстры Дознания, сама Мать Агнесса, вздымающая перед собой светящийся символ Триады.

Лео усилием воли удержал мертвецов от атаки.

— Северин! — голос Агнессы прокатился по пещере, отражаясь от стен. — Именем Святой Инквизиции и властью, данной мне Патриархом…

— Я знаю, — перебил её Северин, не открывая глаз. Голос был тихим, усталым, но в нём не было страха. — Я ждал вас. Не так скоро, признаться, но… — он слегка пожал плечами, — … это уже не имеет значения.

Мертвецы замерли полукругом, молчаливые, с оружием наготове — но некого было атаковать. Только старик на полу и девушка на алтаре.

Что-то было не так. Снова Пелена Майи? Он метнул быстрый взгляд на Сестру Бенедикту, что стояла рядом,

— Нет. — она покачала головой, поняв его с полувзгляда: — никакой ментальной магии я не чувствую. Это реальность. Такая, какая есть.

Лео огляделся по сторонам, сканируя пещеру взглядом. Колонны. Символы. Алтарь. Беатриче. Северин. Проверить самому? Но для этого придется магический круг чертить… и где все остальные? Где Альвизе?

— Где остальные? — спросил он, и собственный голос показался ему чужим. — Альвизе Конте, урожденный де Маркетти, ты с ним контракт заключал, скотина. Где он?

Северин открыл глаза. Посмотрел на Лео — долгим, тяжёлым взглядом, в котором было что-то похожее на жалость.

— Все, кто уверовал в Новый Приход Древних — остались наверху. — сказал он: — чтобы никто не помешал обряду.

Наверху. Лео вспомнил демонов. Тела, сшитые из паломников. Одержимых, которые бросались на строй с голыми руками. Он сражался. Убивал. Не смотрел в лица, потому что какой смысл смотреть в лицо тому, кого убиваешь?

Один из одержимых. Один из демонов. Один из тех, кого он…

— Вот сука, — сказал он. Мертвецы дрогнули, подавшись вперед, отвечая на волну темного отчаянья что прокатилась внутри: — тварь.

— Твой товарищ уверовал — сказал Северин, и в его голосе прозвучало что-то похожее на гордость: — И верил до конца. Они все верили.

— Ты просто запудрил им мозги своей магией, ублюдочный пес… — Лео едва сдерживал себя от того, чтобы дать короткую команду мертвецам, чтобы те — порвали Северина на клочки: — никто ни во что не верил!

— Погоди. — Преподобная Агнесса шагнула вперёд, и магический круг под её ногами вспыхнул — слабо, едва заметно, но вспыхнул.

— Где Истинное Дитя? — спросила она. — Мы знаем о пророчестве. Знаем о ритуале. Где оно?

Северин улыбнулся. Мягко, почти ласково — как взрослый, которого ребёнок спросил о чём-то очевидном.

— Вы опоздали, Преподобная Мать. Ритуал завершён. Всё, что должно было случиться — случилось.

— Что это значит? — Агнесса сделала ещё шаг. — Говори яснее, еретик!

— Это значит, — Северин медленно поднялся на ноги, и Лео увидел, как он стар, как измотан, словно что-то высосало из него все силы, — что я сделал всё, что должен был сделать. Всё, что было нужно.